Клаус и Кэролайн. Хэппи Энд (дневники вампира)

Глава 17

Выставка картин нового, неизвестного широкой публике художника пользовалась неожиданно бешеной популярностью. Посетители целый день валили в выставочный зал, поглазеть на невиданных чудовищ, выползающих из тьмы, и ангела, сражающего их своим светом. Десятки полотен, талантливо изображающих внутреннюю борьбу живописца с собственными демонами, разные вариации одного события, и каждый образ был особенным. Зеваки восхищались глубиной рисовки и гадали о тайном смысле, меценаты выстраивались в очередь, чтобы спонсировать будущие творения перспективного новичка, богачи предлагали скупить картины по одной или всю коллекцию целиком, критики высказывались положительно и приглашали на мероприятия, посвященные искусству. Но никто не удостоился чести хоть раз увидеть лицо мастера.

Атланта кипела жизнью и была очень похожа на Новый Орлеан, особенно по вечерам. Те же яркие огни, те же веселящиеся толпы людей, та же музыка. Стоя за кулисами собственной выставки, Никлаус наблюдал за очарованными его картинами зрителями, слушал их восхваления. Он мог бы делать это вечно. Ради этого стоило умереть. Умереть и даже побывать в аду, чтобы его талант, наконец, заметили.

Лицо Никлауса выглядело скучающим и безучастным - за два с половиной месяца успеха он привык к восхищению публики и впитывал его, подобно губке, как само собой разумеющееся. Но сейчас его лицо вытянулось, выдавая глубоко похороненные чувства: удивление, напряжение и голод. Не тот голод, что требует испить человеческой крови, - нет, это был голод мужчины, обожающего женщину. Напротив его самого первого творения, дерзко отставив стройную ножку в туфле на высоком каблучке, стояла Кэролайн. Задрав подбородок, она оценивающе смотрела на свое изображение в окружении монстров.

Никлаус безмолвно выругался в адрес непокорной вампирши. Он думал, эта страница жизни для него закрыта, но недооценил упрямство Кэролайн. Какого черта она здесь делает?! Схватив за рукав ближайшую смотрительницу зала и затащив ее подальше от людских глаз, гибрид всмотрелся в ее перепуганные глаза.

- Ты сейчас подойдешь вон к той светловолосой женщине и отведешь ее на верхний этаж, а потом вернешься на свое рабочее место и забудешь все, что сделала.

Он ждал Кэролайн в своем лофте, обставленном по последнему слову дизайнерской моды. Ждал, нетерпеливо вымеривая шагами приемную залу, стуча босыми пятками по блестящей мраморной плитке. Он был зол. А точнее, скрывал за злостью радость, потому что ничто и никогда его так не радовало в жизни, как доказательство неравнодушия Кэролайн. И он был зол на то, что из-за нее ему вновь придется бороться с собственными страстями, которым он за тысячу лет привык давать полную волю. Всего второй раз за все свое существование он пытался поступить правильно, и Кэролайн нисколько не облегчала его задачу.

Он слышал подъем лифта, потом шаги четырех ног, остановившиеся возле двери. Не изменяя себе, Кэролайн без стука толкнула створки и сердито вошла внутрь, остановившись напротив гибрида. Несколько секунд они смотрели друг на друга в безмолвном сражении разумов: словно борцы на разных сторонах ринга.

- Кэролайн, - кратко поздоровался он с напряженной ухмылкой.

- Клаус, - ответила она ему тем же ледяным тоном.

Сердцебиение смотрительницы зала отдалилось и истаяло вместе с движением лифта вниз, но не исчезло из лофта. Пропитанный опасностью взор Никлауса опустился на живот гостьи, пока еще плоский, и задержался там, оставаясь нечитаемым.

- Поздравляю, - холодно бросил первородный. - Еще одна магическая беременность?

Взгляд Кэролайн вспыхнул от ярости - именно эти эмоции Никлаус особенно в ней любил. Они делали ее живой, настоящей. Они всякий раз рассказывали ему о том, что он ей небезразличен.

- Хоть ты и вышвырнул меня на улицу, как дешевую потаскуху, - процедила вампирша раздраженно, - я решила, что ты должен об этом знать. Все заслуживают шанса, даже такой мерзавец как ты.

О да, эта женщина умела заинтриговать. Как бы Никлаус ни старался выглядеть уродом в ее глазах и тем самым снова отталкивать ее, в глубине души он хотел лишь одного: чтобы Кэролайн была рядом.

- Я слушаю. - Пройдя к окну, Никлаус развалился на низком диванчике и королевским жестом пригласил Кэр присаживаться напротив. - Бурбон? - махнул он рукой на винтажный стеклянный столик, на котором стояли бокалы и графин с золотистой жидкостью, и усмехнулся, когда она, разумеется, отказалась.

Кэролайн уселась на самый краешек с высокомерно выпрямленной спиной: ее напряженная поза кричала о том, что она в любой момент может передумать и сбежать.

- Ты должен кое-что узнать обо мне, - начала она, усилием беря себя в руки. - И я надеюсь - ты не станешь перебивать, возражать, кричать или что-то подобное, что там тебе придет в голову.