Клавесины Тарлиса

3. Дом с мезонином

В Тарлисе 31 августа, пятница

Камзол сел на Габриэля идеально — то есть, подошел в плечах, но оказался маловат по росту. В представлении мага, это придало смешному господину Скарабею еще большее очарование. Барышни Тарлиса не задерживали на нем взора — и было страшно весело воображать, какой переполох наделали бы здесь его фамилия и форма!

Он так и не уважил завтрак доходного дома — поел в каком-то маленьком трактире, свыкаясь с образом и презабавной шляпой. Пробовал слегка сутулиться, подобно прежнему владельцу, но это показалось чрезмерным — серый камзол и так вполне скрывал его бравурный вид. Успокоенный итогом, сапоги он заменять не стал — обувь есть обувь, в своей было как-то роднее.

Обернутый плащом мундир маг бросил в прихожей доходного дома. К себе не поднимался — и так опаздывал к назначенному часу. Можно было не задерживаться в городе, но ему нравилась мысль, что хозяева немного потомятся над постылыми тарелками, ожидая столь нечастое в Тарлисе новое лицо. Избавитель от скуки «господин Скарабей», наконец, взлетел на крыльцо маленькой усадьбы и возгласил свое явление, ударив по двери бронзовым молоточком.

Прошла минута предвкушения, за ней — вторая, полная воображаемых приветствий, однако — в реальности гостю никто не открыл.

Благодетель нахмурился — в зеркало, поди, глядятся? Не могли себя заранее в порядок привести? Он вновь подхватил молоточек и приложил его к двери уже сильнее. Решимость гостя не спасла, и дом не распахнулся.

«Проситель я им, что ли!» — рассердился Габриэль.

На третий раз его усердный стук расслышала вся улица — довольно унизительное обстоятельство для приглашенного.

«Я недооценил презрение к простому имени?» — успел подумать он, когда усадьба снизошла и отворилась.

Габриэль ждал запыхавшегося лакея, но его кипящий взгляд приняла на себя женщина в тугом белом платке вокруг головы. Кухарка!

— Вы к господам? — уточнила она.

В нос отчего-то ударил запах паркетного лака.

— Я зван к обеду, — ответил гость с недоумением на здешние порядки. — Доложи поживей, меня ждут.

— К обеду? — удивилась ему женщина. — Еще и накрывать не велено.

— Как не велено? Разве у вас не в три садятся? Леди Кармина говорила…

Кухарка тяжко вздохнула.

— Тут уж как придется. Иной раз хоть бы и к пяти очнулись.

«Очнулись? К пяти??» — обомлел Габриэль, отступая на шаг. Очевидно, хозяева не лили слез в тарелки без него, а то и вовсе не желали его видеть. Стоит здесь, чуть не молит о краюхе! Разве он вчера неверно понял барышню? Было, конечно, темно — но ушам не мешало.

— Да проходите, господин, хоть вы напомните, — спохватилась кухарка с мольбою. — Коли ждут, я вас к ним проведу.

«Коли ждут!..»

Каков прием — кухарка отведет его к хозяевам, которые о нем изволили забыть! Напрасно он взялся играть «Скарабея»: будь он собой — не так бы встречали! Габриэль всерьез подумал оскорбленно развернуться, но женщина уже шагала вглубь.

«Хотя бы посмотрю в глаза обманщице», — постановил тогда честнейший Скарабей и выдвинулся следом.

Повесил шляпу на крюк, глянулся в большое овальное зеркало, отметил под ним тучные пионы — непреложный атрибут любого дома, если тому повезло отхватить себе сад. Розовое буйство должно было исполнить маленькое помещение цветочным духом, но неотвязный запах лака все перебивал. Направо от прихожей шла гостиная с диванным гарнитуром, за ней различилась квадратная арка в столовую, однако кухарка повела Габриэля не к ним, а по лестнице вверх — к мезонину.

Поднявшись, она толкнула дверь и уперлась в бока кулаками.

— К вам господин, — доложилась брюзгливо куда-то вперед. — А ты, Жан, другой раз лучше слушай! Открывать твоя забота, а через твою глухоту всему дому позор.

Ее фигура закрывала Габриэлю весь обзор, но, высказав такое осуждение, кухарка отступила. Гость надел улыбку и шагнул вперед.

Из мезонина вчера разносилась безбрежная фуга, так что юноша разумно ожидал найти здесь «музыкальный салон» — что-то крохотное, но с претензией на моду, в бархатных портьерах, обрамляющих вход на балкон, с парчовыми стульями и обязательно бордовыми коврами на полу. Разумеется, в центре был должен сиять богатырь-клавесин!

Однако, угадал он мало.

О моде здесь как будто и не слышали: ни дорогих портьер, ни плохоньких ковров, и даже стулья — жесткие. Солнце лилось через окна с тонюсеньким тюлем и пятнами ложилось на лаконичные синие стены. Зато клавесинов здесь отыскалось порядочно — восемь.

Габриэль вскинул брови и опять пересчитал. Восемь, как есть!

Инструменты разного размера, высоты и цвета захватили все пространство мезонина. Их, очевидно, ставили здесь как придется, не соблюдая ни художественного подхода, ни практичной логики. Один даже наполовину загораживал проход, отчего «Скарабею» пришлось проползать чуть не боком. Проникнув и придя в себя, он, наконец, заметил и хозяев.

От клавесина у противоположной стены к гостю обернулся несколько сухой мужчина с лысиной. Он был не меньше изумлен, а кроме этого — украшен длинным рабочим фартуком поверх рубахи. В правой руке застыла широкая кисть, левую он держал немного растопыренно, точно боялся ею что-нибудь испачкать.

— Ах ты! — воскликнул мужчина. — Я и забыл об обеде!

Он обратил свой растерянный взгляд на супругу — стройная женщина высилась рядом и держала для него жестянку с лаком. За ними прятался вишневый клавесин, блестящий лишь наполовину — это по его вине вся усадьба терпела пронзительный запах.

— А я напоминала, — мягко сказала хозяйка.

— Уже четыре?! — подхватила Кармина, взглянув на часы за собой.

Она стояла там же с очень маленькою кисточкой — очевидно, глянцевала тонкую деталь. Светлые платья обеих леди тоже закрывались грубыми холщовыми передниками. Все семейство с упоением лакировало клавесин, и менее всего их донимала скука.

Сцена малярных трудов открылась Габриэлю так нежданно, что гордую обиду он сейчас же растерял.