Клавесины Тарлиса

4. Подселение

В Тарлисе 31 августа, пятница

Габриэль рассмотрел торчащие над подлокотником ступни — босые и мозолистые.

«Какая, однако, мне выпала честь!»

Кашлянув, он повернулся к спрятанной под одеялом голове и сдержанно осведомился:

— Могу ли я узнать, отчего для вашего заслуженного отдыха вы предпочли мою гостиную?

Одеяло шевельнулось, одна нога согнулась и уползла под него.

— Я же просил не будить! — донесся тонкий голос, полный мук страдающего праведника.

Габриэль склонил голову набок, вздохнул и привычными чарами взвил одеяло. Опомнился, что свой талант придется пока скрыть, перехватил за край рукой и бросил в угол.

Догадливость не подвела — магу явился лик утреннего встречного. Тот расширил в изумлении глаза и не вполне смог отделить действительность от сна, в котором только что имел покой и сладость. Мятая рубаха с желтизной и стертые штаны рождали к нему даже каплю жалости, но Габриэль ее не показал. Отступив только на шаг, чтобы пришелец вовсе не скатился на пол в потрясении, маг повторил свою попытку прояснить вопрос:

— Чем я обязан нашей новой встрече?

Гость заторможено сел и свесил ноги. Сначала он пошевелил босыми пальцами, точно припоминая, кто он. Затем — обвел глазами стены, встраивая место пребывания в свою реальность. Когда все обстоятельства сошлись, он, наконец, уставился на Габриэля и осторожно уточнил:

— А что, разве не вы ко мне явились?

Габриэль наклонил теперь голову к другому плечу.

— Я арендую эту комнату.

Гость прочесал пятерней в волосах.

— Признаться, я думал, что тоже.

Он взглянул на ослепительную обувь мага и стыдливо поджал ноги под софу.

— Августа Генриховна вас приняла? — переспросил Габриэль, делая неприятные выводы о характере здешней хозяйки.

Подселить к нему без спросу разночинца! А если это — вор? Или дурак, что еще хуже? Он мог разворошить и повредить коллекцию! От последней мысли сердце екнуло и стало рваться в спальню для ревизии.

— Она сказала, комнаты свободны, — между тем отвечал ему гость.

— Так и сказала?

Габриэль уже собрался осудить гиарку в хлестких выражениях, когда едва не стукнул себя по лбу: разумеется! Ей велели в семь подавать лошадей, кофе был выпит, а гостиная — пуста. Хозяйка полагала, что утром выехали оба ночных постояльца!

— В спальне осталось множество моих вещей, — напомнил он, однако.

— Мы там и не были, — пожал плечами гость. — Я снял только одну, проходную комнату и велел горничной не беспокоить меня до вечера. Вашу спальню убрать не успели.

Грудь энтомолога немного отпустило — если в спальню не ходили, то, быть может, никто не переставил тенелюбивых насекомых к солнцу и не выпустил гулять по дому бесценных горных жужелиц! Подселенец принял хмурость на свой счет и попытался оправдаться:

— Видите ли, я не спал толком несколько ночей.

Габриэль скосился на пыльную гору, по недоразумению носившую название сапог.

— Вы шли сюда пешком?

— Почтовые чересчур накладны, — сосед как будто удивился недогадливости мага.

О прочих способах перемещения, вроде собственного экипажа или лошади, он и не помышлял. Маг лишь сузил очи в новом подозрении — эдакий бродяга должен был снять койку над трактиром, а не гостиную в доходном доме для дворян.

— Средства на это жилье вы нашли, — бросил он.

Гость ответил взглядом жалким, но прямым:

— Вы меня ими и снабдили, помните?

«Ах ты, пропасть!» — Габриэль посмотрел на свой серый рукав. За одежду он в самом деле утром отсыпал порядочно золотых лун — хватило бы на многое.

— Об экономии вы, кажется, не думали? — тон его остался обвинительным.

Повадки хронического бедняка рождали легкое презрение — спустить все до последней луны за какие-то несколько дней! Разумный человек сообразил бы, как ввести свалившиеся средства в оборот. Гость сглотнул и отвел глаза на свою левую коленку.

— Это уж… мое дело, господин маг.

«Господин маг?!» — спохватился тотчас Габриэль.

Быть может, форму в переулке утром гость не рассмотрел, но сильного чародея определил в «грабителе» точно — особенно после того, как тот ему едва не угрожал. Вся сцена обретения камзола пронеслась у Габриэля в голове, снабженная теперь совсем иными красками. Бродяга знает о странном желании богатого мага рядиться в чужое тряпье — ему несложно будет довести эту мысль до конца и угадать, что кое-кто скрывает свою яркую персону. Пусть шумное разоблачение и не грозило Габриэлю карами, но поломать так славно начатую авантюру из-за нищего скитальца было бы досадно.

«Э, нет, пока что Скарабею с тобой ссориться нельзя, — вывел маг, изучая сутулого гостя. — В конце концов спальня осталась за мной, можно и потесниться.»

Хозяин положения издал смешок и постарался сделать выражение лица попроще.

— Какой я маг, — махнул он весело рукой. — И зовите меня Габриэль, раз уж мы с вами соседи.

Поворот, кажется, только добавил гостю груза на спину. Он вовсе сжался и стал наблюдать фигуру переменчивого мага с настороженностью человека, видавшего в жизни хитрости богатых сумасбродов и получившего с них очень мало пользы. Этот конкретный оригинал — уже второй раз за день удивляет картинной широтой своей души. Ждать ли теперь доброго? Однако, помолчав, гость все-таки назвался мрачно:

— Киприан.

«Какой я маг» протянул ему крепкую руку, будто не замечая плохо вымытые пыльные разводы на ладони подселенца, и с лаской продолжал:

— Мы нынче заживем как добрые приятели, не правда ли?

Час от часу не легче! Киприан кивнул как можно неопределеннее, но вслух заверил:

— Постараемся, господин Габриэль.

— Никакого «господина», Киприан! И говори мне «ты», — чудак подмигнул и оглянулся на дверь своей спальни. — Я только на секундочку к себе, и спустимся к хозяйке. Боюсь, как бы она уже не продала «забытую» мной лошадь.

***

«Не хлопать окнами.