Клавесины Тарлиса

5. Новые ноты

В Тарлисе 1 сентября, суббота

Наперекор предгрозовому небу, Кармина улыбалась с самого утра.

Она всегда была легка на ласковое слово и полагала жизнь наполовину полной чашей, однако, нынче даже батюшка заметил, что дочь совсем витает в облаках. Когда от завтрака она даже не стала подниматься к мезонину, а собралась куда-то за порог, он с заботливой усмешкою напомнил:

— Господин Скарабей обещался к нам сам до обеда.

Порозовев, Кармина объяснила, что ей необходимо выйти в город по делам. Она, конечно же, не замышляла рандеву с вчерашним гостем, но про себя не отказалась бы его случайно повстречать.

С каким горящим взором он рассказывал о разных насекомых! Кармина не запомнила и половины, но с охотой обещала посмотреть все то, что энтомолог запланировал нести назавтра к ним. Сама она ни за что бы не искала близкого общения с тассирской многоножкой, но было восхитительно взирать, как об этих дивных ножках рассуждает юноша с остывшим кабачком на вилке. Тон его был очень барышне понятен, и увлеченный Габриэль выглядел куда приятнее других знакомцев дома, часто не ведающих, куда приложить свою молодость и кое-какой ум.

Кармина поддалась порыву, которому не может воспротивится девица ее лет — примерила к себе его фамилию. Просто так, без особенных планов, наедине с собою прошептала: «Кармина Скарабей?»

Весьма созвучно, даже музыкально! Забавно, разумеется, но что же — и с такой живут! Впрочем, она себя тотчас одернула: один обед — еще не повод распланировать их будущие жизни. Габриэль хотя и не богат, а все-таки столичный, зачем ему искать невесту далеко? Быть может, у него такая даже есть — он много говорил о тараканах и сверчках, но о себе едва обмолвился и словом.

«Совет им да любовь!» — Кармина повернула на Ямскую улицу, прижав к себе широкие тетради.

Улыбка все равно не шла с лица.

К тому же, дело ее двигалось удачно: барышня несла новые ноты, которые ей разрешила переписать артистка гастролирующей труппы. Нечасто удавалось достать что-то свежее, но заезжие певцы определенно знали много о новинках в мире звуков. Кармине было страшно подойти к ним после представления в театре четыре дня назад, но пожилая прима ничему не удивилась и позволила девице навещать себя с чернилами. Сегодня юная клавесинистка списала начало оперы — не петь, разумеется, но исполнять аккомпанемент она сумеет с мастерством и пылом.

Пальцы невидимо примеривались к новой увертюре, которая звучала в голове еще с движения пера по строчкам. Подушечки теперь едва не закололо — Кармина не играла с вечера, а это был невыносимо долгий перерыв. Ей, разумеется, не воспроизвести глубокой мощи настоящего оркестра, но она сможет подхватить полет и предвкушение сюжета! Кармина чувствовала, что и сама как будто очутилась на пороге чего-то прекрасного: совсем скоро — дебют ее самой и батюшкиной фисгармонии! Осенью — задуман переезд в столицу на сезон! Там — обучение у мастера… и, быть может — этот новый юноша, который не идет из головы. Того и гляди ее тихая жизнь заискрит фейерверком!

Над шляпкой в самом деле грохнуло.

Кармина подняла глаза на небо: так и есть! Напрасно она утром так беспечно вылетела в город — разумный человек бы видел, что собиралась гроза, запоздалый аккорд отошедшего лета. Девица крепче обняла свои тетради и стала торопиться к дому, но гонку с погодой проиграла: за два квартала до усадьбы сверху шумно и упруго полило.

Намочить платье — неудобство не столь уж тяжелое, но пустить воду на ноты в руках — катастрофа! Кармина оглядела улицу и бросилась под кованый квадратный козырек над парадной чужого жилища. Близь нее будто нарочно ни нашлось ни лавки, ни аптеки, ни иного заведения, куда можно было забраться без просьб и оттуда разглядывать, как плещутся струи по хлипкой преграде окна.

Горожане посолиднее заторопились тоже. Иные, что попроще — суетились, но не слишком опасались стремительной теплой грозы. Водовозы с тележками в сердцах уселись щелкать семечки на старый вал — бочки под сточными трубами нынче задорно наполнялись и без их недорогой подмоги. Только маги не сменили свои важные пути и шли как прежде, но будто бы в огромных пузырях — незримых чарованных куполах. Вблизи убежища Кармины от ливня такими чарами спасались несколько господ и одна барышня в розовом платье.

Лицо последней едва различалось под каплями, стекающими по магической защите, однако она поймала глазами Кармину и вдруг живо перешла через улицу к ней.

— Позволите помочь? — предложила она. — Нам кажется, в одну и ту же сторону.

Маленькая барышня с чуть пухловатым круглым лицом показалась вроде бы знакомой, но Кармина не смогла припомнить ни ее имени, ни обстоятельства их встречи. На замешательство та улыбнулась:

— Мы с бабушкой живем напротив вас, у Августы Генриховны.

— Ах, верно! — спохватилась Кармина, досадуя на свой не очень цепкий взгляд.

Из окон усадьбы она действительно нередко замечала этих леди, но мало помнила — и не признала вне привычных обстоятельств.

«Магичка, стало быть», — отметила себе слегка завистливо, а вслух с любезностью произвела положенные для знакомства фразы. Девица чуть присела ей в ответ.

— Агата Мола, — представилась она, после чего кивнула на складной мольберт подмышкой. — Самая никудышная художница во всей богохранимой Ладии.

Кармина несколько запнулась на подготовленном «счастлива знакомству» и, моргнув, была принуждена задать положенный вопрос:

— Отчего же?

— Отправилась работать на пленере, не взяв с собой ни «изумрудной зелени», ни «кобальта»! Меж тем — сегодня небо им особенно богато! Бабушка верно говорит, что мне только углем на печи рисовать, — девица мысленным приказом расширила свой чародейский щит и забрала в него Кармину. — Идемте! До дома я сумею держать купол для двоих.

Как видно, магом барышня была покрепче, чем художником — капли не пробрались под ее защиту, и даже лужи разбежались из-под ног. Кармина осторожно огляделась, но тетради с нотами здесь очутились в безопасности. Думать было не о чем — она с благодарностью вынырнула из-под козырька-убежища в задорную грозу.