Клавесины Тарлиса

16. Коварство Скарабея

В Тарлисе ночь на 12 сентября, среда

Габриэль застыл с поднятым краем белой простыни, но через миг нежнейшая улыбка преобразила его лик.

— Родимый, — ласково приветил он. — Так ты все время ждал меня под самой дверью!

Пыл, едва унятый после ссоры с Киприаном, вновь разыгрался под ребрами. Маг тронул клавесин ладонью и продолжил его величать:

— Радость моя! Ненаглядный!

«И это я тебя нашел! — добавил мысленно. — Я лично возвращу Лардано!»

Воображаемая сцена благодарности заставила что-то внутри затарабанить марш.

«Какой будет момент для предложения!»

Здесь разум всколыхнулся напомнить, что решение в лесу вообще-то было противоположным, но эту сплошь искусственную логику юноша уже не слушал. Он по армейской привычке напряг магический слух, считывая чары возле клавесина — не ловушка ли? — но не обнаружив ничего, стал с трепетом вытаскивать добычу.

— Она его не продала! — прошептал между тем Киприан.

— Что? — Габриэль забыл и думать о союзнике.

— Агата не продала его!

— Не успела, — пожал он плечом, отодвигая доски шкафа. — Не было, значит, подельников.

— Не было! — восторженно бормотал Киприан. — Она поддалась искушению, но дальше не пошла! Быть может, и камни еще у нее!

— Ты прав, она еще сюда вернется, — боевой маг завладел, наконец, клавесином и погладил его лакированный бок. — Надо оставить сирену.

— Какую сирену? — нахмурился студент, с испугом посмотрев на дверь Агаты. Габриэль напоминающее прижал палец к губам. Они еще переговаривались тихо, но эта сдержанность давалась нелегко.

— Положу сюда чары. Если кто-то полезет под простынь — дрожать будет весь дом, я почувствую. Или ты. Организуем вахту.

— Лучше я, — быстро сказал Киприан. — Вахты не нужно.

Задумка с магическим сигналом пронзила его новою надеждой: если Агата попадется — он узнает прежде всех и спрячет ее от закона.

— И это может оказаться не она! — прибавил он. — Здесь кроме нас еще два мага.

— Блажен, кто верует, — ответил Габриэль и, не откладывая, принялся свивать потоки. Оставаться здесь надолго не хватало сил.

Киприан против воли заслушался тем, как властью Габриэля чародейская энергия слагалась в алгоритм — ветвистый, но отточенный. Прежде «Скарабей» хотя и дважды угрожал, но избегал демонстрировать навык — нынче стало видно, что богатей хвалился неспроста. Счастье, что сражаться с таким не случилось!

Габриэль свел брови и выкладывал из воздуха ловушку торопливо, без изящества — ноги уже зудели рвением нестись по лестнице вниз. Решение жениться, пришедшее на первый взгляд внезапно, с каждой минутой ощущалось все острее и незыблемее. Он вспоминал Кармину, вдохновенно улыбавшуюся ему во время исполнения дуэта — и не мог поверить, что днем всерьез намеревался лишить себя этих минут насовсем. Какая вульгарная светскость едва не взяла над ним верх? Зачем увертками противиться тихому благу, пришедшему нежданно, но слагавшемуся так естественно, как этот привычный магический код?

— Кое-кому пора проститься с волей, — вслух подытожил Габриэль для верности. — Не то завтра я могу и передумать.

— Ты клялся! — испугался Киприан.

— Помню я, не отвлекай, — строго одернул маг, хотя сам отвлекался изрядно.

Эйфория озарила и твердила: он свяжет себя — но эта нить станет началом нового вида свободы. Придется менять многие привычки — но разве он когда-нибудь боялся? Малодушия ему не попеняли бы ни в свете, ни в бою. Можно бы явиться свататься уже Дюраном, но дерзкая жилка внутри требовала до поры остаться Скарабеем и получить согласие невесты прямо так, без ослепляющего статуса.

«Спинет отыскал Скарабей — ему и лавры!»

— Готово, — объявил он полушепотом и завернул на место широкую белую простынь.

Мебель снова смиренно укрылась от глаз проходящих. Хитрую ловушку мог бы разобрать умелый маг, но без намеренного поиска ее совсем не было слышно. Киприан поспешно убрал руки подальше назад.

— Если кто-нибудь тронет ее — я почувствую?

— Случится легкое землетрясение, — довольно обозначил Габриэль. — Будь недалеко, но нарочно караулить не нужно — моя сирена, поверь, не только со сна, а с того света поднимет.

На этом скромный чародей взял под мышку спинет и помчался с ним вниз по ступеням.

«К соседям? — озадаченно глянул вослед Киприан. — Давно он смотрел на часы?»

***

На часы забыл смотреть не только Габриэль — господин Лардано под единственным светильником во флигеле и шлифовал предпоследнюю длинную трубку очередной волшебной фисгармонии.

Домашние давно пожелали ему доброй ночи, но для мастера самой доброй стала бы такая ночь, в которую он закончит хотя бы этап новой работы. Готовые трубки лежали на краю верстака и ждали двух сестриц, чтобы семья их стала полной. Ощущая эту недостачу, торопился и Лардано, батюшка этих красавиц.

Напевая своим созданиям арию из «Альстафа», мастер не сразу разобрал, что в переднюю флигеля кто-то проник самовольно. Он поднял голову, почти уверенный, что за какой-то надобностью объявился Жан, но в проеме стоял господин Скарабей.

Лардано выпрямился пуще, дернул затекшею шеей.

— Нашелся, голубчик, — высказал гостю, смешав в этом приветствии одну часть радости на пять частей укора.

Скарабей сейчас же опустил послушно голову.

— Я запропал, виноват.

В лице его, однако, плясало столько загадочного довольства, что раскаяние прозвучало не достовернее оперных драм. Юноша без приглашения шагнул в мастерскую и любопытно огляделся. Хозяин продолжал взирать с неодобрением — теперь он и сам обнаружил, куда добрались толстые стрелки настенного хронометра с боем.

— Не сломались ли ваши часы, господин Скарабей?

— Простите? — переспросил тот, отводя глаза от связки трубок.

Он не то увлекся рассмотрением диковин мастерской, не то волновался о чем-то своем, сокровенном.

— Ах, уже почти час! — сообразил он. — То-то в доме мне не отворили, и лишь у вас я разглядел немного света.