Клавесины Тарлиса

17. Колес прощальный стук

В Тарлисе, ночь на 12 сентября, среда

Анастасия Карловна остановилась возле темного зеркала и встретилась глазами с той, которая взирала на нее оттуда.

Острая. Жесткая. Нельзя не признать — еще красивая…

«Лживая!» — бросила она той, не размыкая губ, и отвернулась.

Глаза сами собой остановились на Агате.

В полутьме гостиной девица у стола перебирала краски, запертые в спешке при побеге от допросов Габриэля. Маленькие руки проверили каждую баночку, опустили все двадцать в резной сундучок и взялись за тонкие беличьи кисти. Легкие чары снимали с кончиков синие пятна, когда художница заметила пристальный взгляд.

— Что, бабушка?

Анастасия опустила очи в пол, но тотчас подняла их вновь и с тихой твердостью произнесла.

— Агата, мы не поедем в Итирсис.

Девица моргнула, растерянная столь нежданным переходом.

— Не поедем? Отчего? Мои платья задерживаются?

Анастасия посмотрела в темное окно и подавила рвущийся вздох. Стыд и бесчестье душили которые сутки, но было поздно что-либо менять.

— В нынешнем сезоне тебе там не место.

— Что случилось, бабушка? Разве не вы хотели подобрать мне партию?

— Я до сих пор желаю этого, — леди усилием вернула взгляд на внучку. — Но если мы отправимся теперь, нас ждет лишь унижение. Каждый танец будет для тебя особой милостью, каждый кавалер — надеждой, и в конце концов ты согласишься пойти с тем, кого хотя бы не отторгнет наша бедность.

Агата сглотнула невидимый ком. Пальцы сдавили углы сундучка.

— Мы знали это с самого начала, — сказала она. — Вы, кажется, не смущались подобной перспективой.

— Агата! — с болью прошептала леди. — Я обещала тебе, что ни за что не выдам тебя против твоей воли.

Девица робко улыбнулась в полутьме. Бабушка уже говорила ей это утром перед оперой. Окрыленная этою клятвой, Агата даже Киприану бросила тогда, что, может быть, у нее еще будет шанс выбирать свою судьбу. Однако, время шло, а средств для той свободы, какую предрекала бабушка, пока не находилось.

— Я помню, — прошептала девица благодарно. — Но если мой удачный брак поможет нам обеим, я тоже обещала вам не бунтовать. Дедушкины долги лишают вас той жизни, которая…

— Нет! — перебила ее леди, и предательский вздох все-таки вырвался из ее легких. — Подобного я не смогу простить себе до конца дней.

Девица свела брови. Бабушка держалась ровно, говорила собранно и не замечала, как едва не белеют костяшки над пальцами, сжатыми в плотный замок. Агата редко видела такой свою железную наставницу, и никогда это не было признаком добрых вестей. Так приходила в дом беда — новые долги, бесчинства дедушки…

Стук в дверь гостиной прозвучал как подтверждение.

— Кто это? — она с тревогою взглянула на часы.

Рано в доходном доме не ложились — несколько минут назад кто-то из соседских юношей даже громыхал по лестнице — но визиты без четверти час уже не были приняты. Анастасия застыла с тем же изумлением.

— Прошу вас! Мне нужно с вами говорить, — донесся из-за двери голос господина Бриля.

О, как не вовремя! Леди переглянулись, Анастасия еще крепче сжала руки, но ее голос не дрожал:

— Извольте.

Казалось, что ее ответ еще звучал в темной гостиной, когда в нее ворвался Бриль. Волосы его подсказывали, что он уже успел пообщаться с подушкой, хотя одет сановник был для долгого пути. Никто из дам не видел его столь стремительным за все четыре месяца знакомства. Он огляделся, затворил дверь и тут же затянул ее потоком, отрезая комнату от всех желающих подслушать или подсмотреть в замок. Миг сановник собирался с мыслью, потом заговорил негромко и с напором.

— Прошу меня простить, но я принужден быть неподобающе прямым. Я был разбужен тем, что Скарабей нашел спинет на лестнице. Он скоро явится сюда с приказными ловцами.

— У нас на лестнице? — переспросила Агата в испуге. — Так вот отчего Габриэль так донимал меня вопросами! Он думает, что это я его взяла! Теперь он бросится сюда, чтобы отдать меня под стражу??

Девица сжалась, всхлипнула и подняла на бабушку глаза, полные отчаяния и мольбы:

— Я не брала его! Честное слово!

— Верю, — ответила леди и обернулась к гостю. — Этому юноше не в чем уловить Агату, можете не беспокоиться.

— Я беспокоюсь не о ней.

Анастасия вздрогнула. Бриль помолчал, как будто опасаясь говорить, дважды метнул между дамами взгляд, но утвердил его на старшей и продолжил:

— Я видел вас на лестнице той ночью.

Анастасия Карловна закрыла безнадежные глаза. Сердце стукнуло трижды, прежде чем ее настиг изменившийся голос Агаты:

— Бабушка?!..

Та медленно отверзла очи, но на внучку смотреть не смогла. Все выше поднимая подбородок, она взглянула прямо на сановника.

— Что вы хотите? — неторопливо спросила она. — Продать свое дальнейшее молчание?

Бриль даже пошатнулся.

— Анастасия Карловна! Как вы могли только подумать!

— Зачем тогда вы здесь? — ледяным тоном уточнила преступница.

— Помочь вам! — с жаром подшагнул к ней Бриль.

Анастасия Карловна едва заметно наклонила голову к плечу. Боль и стыд ломали изнутри, но вопрос прозвучал сухо и почти небрежно:

— Что вы предложите сделать?

— Я думал говорить с Лардано. Вернуть спинет и попросить о милосердии — его любимец, насколько я могу судить, не пострадал.

— Естественно, — ровно кивнула леди. — Я умею обращаться с инструментом.

— Лардано не зол, — продолжил Бриль. — уверен, он бы согласился все забыть, но — при них все время этот хищный Скарабей!

— Габриэль? — все еще искала понимания Агата. — Разве он жесток? Ради Кармины он искал спинет, но для чего ему настаивать на страже?

Сановник качнул головой.

— Я не верю ему ни на грош, — бросил он. — Его фамилия — дерзость и фарс, таких дворян не существует. Но он великолепный чародей! И эта выправка — заметили? Быть может, он из городских ловцов, весьма вероятно — столичных. Наглец даже лукаво поминал нам фонари, а они числятся в Земском приказе! Я тогда пробовал сбить его с толку, но тщетно. Фортуна ему подыграла, и клавесин сейчас попался на глаза. Он оставил на месте находки сирену, потом угрожал лишить кого-то воли и вышел — я полагаю, что очень скоро здесь будут ловцы.