Клавесины Тарлиса

19. Концерт для фисгармонии

В Тарлисе 12 сентября, среда

Нельзя сказать, чтобы в мезонине Лардано собрался весь город, но знатоками музыки он преисполнился изрядно. Двери на балкон держали настежь против духоты, все клавесины убрали еще накануне, и теперь четыре дюжины заинтригованных персон распределились по стульям, собранным со всего дома. Сфинксы и птицы с резных ручек тоже уставились на середину маленького зала выжидательно. В центре его бликовала буквами «Тарлис» фисгармония темного дерева — одна, как царица салона. Ее создатель, гордый, но встревоженный, стоял, положив ей на крышку ладонь.

Он уже поведал и гостям, и сфинксам о его конструкции, даже продемонстрировал несколько трубок из будущего экземпляра. Творец поделился тем, как усовершенствовал сей инструмент, и дважды напомнил, что посвящает его любимому городу, издревле славному своими мастерами. О фисгармонии гости узнали уже все, кроме ее звучания. Кармина, особенно хорошенькая в бирюзовом шелке, стояла рядом, теребила драпировку платья и ежеминутно смотрела в окно.

— Что вы нам исполните, Кармина? — не выдержала дальняя тетка по матери, полная дама с коричневой мушкой у глаз.

Барышня надеялась, что о попытках композиторства она поведает уже в присутствии сверкающего Бриля, чтобы тотчас и приступить к игре, но нынче выбирать не приходилось. Вытянувшись возле инструмента, она с невыразимым трепетом произнесла:

— Осмелюсь предложить вам на суд сочинение «Концерт для фисгармонии», под моим скромным авторством.

Батюшка, стоящий рядом потрепал ее рукав — видел и разделял ее тревогу. Он даже готов был шепнуть, чтобы она начинала исполнять и без гостя, но здесь обреталась весомая трудность — пьеса игралась в четыре руки. В четыре здоровых руки — негнущиеся пальцы самого Лардано не могли спасти этот ансамбль. Матушка не владела клавишами в мере, требуемой для партии концерта. Бриль был нужен не только как гость — он был и второй ключевой исполнитель.

Выслушав неторопливый рассказ Кармины о ее творчестве и о заявленном «концерте», публика стала заметно изнывать.

— Что же ваш таинственный сюрприз? — с прищуром справился юноша в синем у балкона. — Почтит наш вечер, смею я надеяться?

«Я тоже смею», — с дрожью моргнула Кармина. Как трудно далось ей тянуть своею речью четверть часа! Она сама была готова плакать, но вслух с уверенной улыбкой произнесла:

— Затем он и таинственный, чтобы немного потомить.

— Каков же окажется признак нашей готовности? — уточнила пожилая Марья Алексеевна, самая родовитая из почтивших салон горожан. — Я в тех годах, когда могу и задремать от чрезмерного томления.

Некоторый гул в рядах у дальних стен поддержал ее беспокойство.

— О, что вы, мы не позволим скуке вас одолевать! — обернулась к ней старшая леди Лардано, сидящая рядом. — Самая малость отделяет нас от удовольствия кармининой игры вместе с этим достойным ваших ожиданий человеком.

Батюшка вновь погладил руку дочери, передавая сколько мог поддержки. Кармина обвела глазами еще говорливый, но уже напряженный салон.

«Еще минута — и кто-нибудь первый сошлется на важное дело», — с ясностью увидела она.

По-видимому, можно никого не ждать — и вытягивать вечер хотя бы без важной персоны. Дуэт не состоится, но батюшкина фисгармония должна сейчас же зазвучать! Кармина развернула вверх ладони.

— Время для музыки! — воскликнула она и опустилась на бархатную длинную банкетку перед инструментом.

Сказала — и не могла начать. Гул одобрения приветствовал ее решимость, хотя слушатели и не вполне угадывали, где же прячется обещанный им гость. Кармина подняла руки над клавишами, потом вдруг убрала их, делая вид, что поправляет платье. Подняться снова руки не желали.

«Ну же, — подтолкнула себя. — Давай, на счет "три"!»

Салон ей произвел аплодисменты.

«Один.»

— Смело, моя дорогая, — прошептал батюшка. — Ты умница.

«Два.»

— С Богом, — одними губами добавила матушка.

«Три!»

Руки, наконец, поднялись — но кашель Жана от двери не дал им тронуть клавиши. Лакей в самом приличном своем платье загородил проем и, завладев общим вниманием, провозгласил:

— К вам господин Дюран!

Салон зашелестел атласом и зазвенел цепочками лорнетов. Ко входу обернулись разом пудренные букли дам постарше, модные легкие кудри девиц, проборы молодцев и вся нашедшаяся в зале седина. Дюран! Фамилия, близкая к трону — сплошь магистры магии, государевы советники! Представитель их рода в любом возрасте достаточно высок и любопытен, чтобы для гостей сегодня стать обещанным сюрпризом.

Кармина вздохнула прерывисто: что за чудо ее Габриэль!

По-видимому, Бриля он не догнал, но за день раскопал взамен иную важную персону! Уговорил прийти, спас репутацию хозяев! Сыграть придется в одиночку, но это уже меньшее из зол.

Жан отступил, и интригующий гость появился в проеме.

Наперво Кармина обнаружила строгую черную форму боевого мага — подобная сражала молодых девиц, а мужей заставляла с собою считаться, даже если представитель рода был из юных и совсем недавно отслужил. Потом ее внимание поймал букет огненных лилий, наполовину закрывающий пришельца. Лишь после — он отвел цветы — Кармина уронила руки на колени.

С лица блестящего аристократа ей улыбались глаза Габриэля.

Он — и не он! Черное сукно играло с чернильным оттенком волос, золото начищеных пуговиц вторило блеску очей — самую малость виноватых. Лик был его — но бравада совершенно новая.

Салон пошел говорливыми волнами — мужи помладше встали, чтобы приветствием попасть в его обзор. Леди распрямили затекшие плечи и постарались сделать себе шеи не короче, чем у лебедиц. Габриэль Дюран им кивал, отвечал кому живо, кому снисходительно, перецеловал мимоходом четырнадцать рук — но лишь для того, чтобы наконец обернуться на юную хозяйку и двинуться к ней, не отводя более взора.

«Не может быть! — увязла мысль замершей Кармины. — Не может быть!»