Клеймённая. Симфония Дьявола

Глава 18

Смотря в огромное окно Нотр-Дама, Филипп едва находил себе место. Всё его естество сжигало от томительного ожидания. Во рту пересохло, а вспотевшие пальцы стирали в кровь шершавые подушечки.

После вчерашней встречи с Марией, казалось, он сойдёт с ума от бессонницы. Все его мысли были только о ней!

В памяти снова и снова сплывал её образ, напоминая копошащийся клубок змей! Её глаза, прикосновения, голос...

Они настолько сильно отпечатались в его сознании, что ещё немного и Филипп поверил, что она рядом. Прямо здесь. В его огромной, удушливой комнате. Стоит только захотеть и она станет его. Только его и ничьей больше!

И это безумное зудящее чувство, рождённое из вожделения и жадности, совершенно не давало Филиппу покоя. Изматывало его, высасывая все соки.

Наконец-то! Наконец-то этот день настал. Наконец-то он может предстать перед Марией на равных! Больше он не тот дрожащий в страхе щенок. Теперь он здесь – в самом сердце католического духовенства. Правая рука Его Святейшества Гренуя Фируа и будущее Французской инквизиции!

Погладив по чёрной голове подошедшего к нему босерона[1], Филипп, в очередной раз, обвёл придирчивым взглядом подготовленный к их встречи кабинет.

Натёртая до блеска мебель Отполированное серебро. Благоухание эфирных масел. Всё должно было быть идеальным. Безупречным отображением обретённого им положения и статуса!

Шумно втянув воздух, он снова посмотрел в окно, неспешно изучая своё полупрозрачное отражение. Интересно, что она подумает, увидев его?

Последний раз они виделись куда больше полу года назад. Нельзя сказать, что за это время он как-то особенно сильно изменился и всё-таки его внешность заметно преобразилась.

В силу своего нового положения его постриг был завершен. Из-за чего стянутые в хвост волосы стали доставать практически до плеч. Да и благодаря хорошему питанию его тело не только окрепло, но и с лица наконец-то ушла болезненная худоба. И пусть скулы всё ещё оставались довольно острыми, теперь это предавало его внешности аристократического обаяния. Не зря же дамы при дворе Его Величества укаткой шептались о нём, не чураясь выказывать свою благосклонность.

Да и какая собственно разница понравится он ей или нет? Теперь её место у его ног. Там же где сидит сейчас его любимая овчарка.

- Хм...

Стоило верному босерону настороженно поднять уши, смотря на двери сердце от волнения, мгновенно ушло в пятки, а в голову ударила кровь.

- Ваше Преосвященство, - постучал к нему в кабинет подбежавший сбир. – Экипаж прибыл.

- Хорошо, - безрезультатно старался Филипп унять дрожь в голосе, чувствуя, как она подчиняет себе всё его тело.

Он собирался встретить Марию величественно и гордо, но ноги предательски подкашивались от совершенно несвойственного ему волнения.

Опустившись в кресло, Филипп нехотя покосился на стоящую, на столе мраморную шкатулку, украшенную позолоченной лепниной.

До сих пор не верилось, что он собирается это сделать! Настолько вызывающим и дерзким казался ему этот жест, настолько же величественным и властным!

Ведь только так, он больше не будет прятаться за её спиной, а она не сможет возвышаться над ним. Только благодаря этому он наконец-то сможет довершить себя и своё перерождение.

* * *

Покорно следуя за клириком, вместе с приставленной к ней компаньонкой, по длинным залам Нотр-Дама, Мария чувствовала себя угодившим в силки зверем.

Если хоть один человек в этих каменных стенах узнает кто она... Если хоть один из них заметит таящуюся под дорогой тканью печать...

Инстинктивно потянувшись к синему сатиновому вороту, Мария, в очередной раз, поправила струящиеся по спине волосы. Если бы только на улице шел дождь или хоть немного испортилась погода, она бы смогла спрятаться под бархатной накидкой. Но на улице, как назло, с самого утра светило солнце, не позволяя надеть на себя ничего тяжелее парчи.

- Ждите здесь, - приказал её компаньонке клирик. – Его Преосвященство желает говорить со своей гостьей с глазу на глаз.

Ничего другого Мария и не ожидала, согласившись приставить к себе компаньонку ради успокоения Франциско. Прекрасно понимая, что их с Филиппом прошлое не потерпит постороннего присутствия.

Спокойно войдя в открывшиеся перед ней двери, Мария тут же склонила голову перед стоящим у стола мужчиной:

- Благодарю за аудиенцию, Ваше Преосвященство.

Угрожающе зарычав, в ту же секунду, ей навстречу двинулась большая чёрная овчарка, заставляя напрячься. С волками она находила общий язык без лишних слов, чего совершенно нельзя было сказать про собак. Как ни как, а от демона в ней сейчас было куда больше, нежили от простого человека.

- Нельзя, Алекто[2], - ударил Филипп по бедру, принуждая овчарку остановиться. – Ко мне.

Недовольно покосившись на хозяина, облизывая чёрную пасть, овчарка нехотя выполнила его приказ, позволяя Марии выпрямиться.

- Извини, если она напугала тебя, - подошел к ней Филипп, подавая руку для поцелуя. – Алекто призвана рвать глотки еретикам, и совсем не обучена дворовому этикету.

Сложно было понять, был ли подтекст у его слов, либо же он на самом деле произносил эти пафосные речи без издёвки.

- Рада видеть тебя в добром здравии, Филипп, - улыбнулась ему Мария, прикладываясь губами к аметистовому перстню.

Она видела, как дрожат от напряжения его жилы, а светлая кожа покрывается испариной, обдавая её лицо жаром, смешанным с ароматом лаванды. Чувствовала пульсацию сердца. Слышала сбивчивое дыхание. Но никак не могла понять что это: страх? Волнение? Или же для подобной реакции была совершенно другая причина...

Отметнув от себя подобные мысли, помня, что за всё то время, что они провели вместе, Филипп ни разу не выказал к ней и толики интереса, Мария наконец-то подняла взгляд на стоящего перед ней мужчину.

В одно и то же время Филипп казался ей близким и, в то же время, совершенно чужим человеком.