Клеймённая. Симфония Дьявола

Глава 19

Неторопливо вышагивая на подкашивающихся ногах за Филиппом по каменным ступеням, ведущим в каземат, Мария чувствовала, как пропитанный ароматом церковного ладана воздух приобретает горечь плесени, грязи и пролитой крови.

Покрасневшие глаза довольно быстро привыкли к темноте каземата, открывая перед ней очередную картину бесконечных людских мучений. Их отчаяние... боль... плачь... мольбы и стоны...

- Воды... – прохрипел тянущийся через решетку к ногам Филиппа пленник. – Молю... Дайте хоть каплю...

- Прочь! Еретик проклятый! – ударил по железным прутьям охранник. – Ты не заслужил даже ослиной мочи!

- Знаешь, кто это? – обернулся к ней Филипп. – Жак Де Буа. – Бывший придворный Карла VIII, уличённый в воровстве церковного пожертвования. Его Святейшество Гренуй лишил его семью вех владений и изгнал из Парижа, - двинулся к следующей камере, смотря на прикованного к стене мужчину. – А это бывший прево[1] Тома Лаффон, обвинённый в сговоре с Лодовико Сфорца в предательстве Его Величества и Французской короны. Его сыновей убили, а жену и дочерей отдали на потеху солдатам.

Неспешно вышагивая по длинному коридору, направляясь в пыточную, Филипп говорил едва ли не о каждом узнике каземата. Прекрасно ориентируясь в их титулах, обвинении и наказаниях. Ясно давая понять, что абсолютно никто. Даже те, кто прежде стоял на вершине мира, владея несметными богатствами, не ограждён от участи гниющих здесь пленников.

- Ну а здесь у нас Адриана Каттанеи, - пренебрежительно поморщился Филипп, щелкнув по железной решетке, за которой в грязи и соломе лежала одетая в рваную рубаху женщина. - Шпионка подосланная Его Святейшеству Папой Римским Александром VI. Но, как видишь, вместо доноса Родриго Борджиа обо всех планах Верховного инквизитора, она оказалась здесь. Ну, а эти камеры пока ещё пустуют, - подвёл её Филипп к камерам со стоящими внутри окровавленными сальтирами[2], прежде чем наконец-то войти в пыточную. – Но не думаю, что это надолго.

С трудом перенося увиденное, Мария покорно шла следом, глотая стекающие по щекам слёзы. Эта прогулка была самой неприкрытой угрозой из всех возможных. Не сложно было понять, кому именно он уготовил подобную участь, позволь она себе наглость ему отказать. Или и вовсе попробовать сбежать из Парижа.

Конечно, можно было попробовать его убить. Всего-то и требовалось, что попросить об этом Михаэля. Но кто знал, не оставил ли он на этот случай тому же Греную Фируа, соответствующее послание? Теперь она уже ни в чём не могла быть полностью уверена.

- Вижу, ты с трудом переносишь подобные места, - заметил Филипп на её щеке едва различимую в свете факелов влажную дорожку. – И это хорошо. Увивать демонов не одно и то же, что лицезреть людские страдания. Пусть даже это еретики и предатели, не заслуживающие и толики сочувствия, - провёл тонкими пальцами, по лежащим на столе инструментам. Чем сильнее Мария боялась, тем уверенней он себя чувствовал. Уж если такая как она дрожит подле него от страха, то все прочие и вовсе будут трепетать от ужаса. – Знаешь для чего здесь все эти инструменты? Что бы с их помощью добраться сквозь толщу лжи и страха до истины. Они страшны лишь для грешников. Истинным же слугам господним нечего их бояться. Уверен, Франциско согласится с каждым моим словом. Уж ему не знать насколько милостивой может быть перст Господин.

- Прошу... – задыхаясь, прошептала Мария, держать за стянутый спазмом живот. Ещё немного и если она не лишится сознания, уж точно вырвет от переизбытка чувств. – Мне дурно...

Подхватив Марию под руку, как никогда довольный полученным результатом, Филипп осторожно вывел её из удушливых каземат, доводя до экипажа:

- Прошу прощения, за столь яркую демонстрацию своего нового положения. Надеюсь больше ни вам, ни мне повторять подобного не преставится.

Кивнув кучеру, отдав приказ трогать, Филипп вернулся обратно в кабинет.

Взяв со стола кубок со своим любимым вином из ирги, он неспешно подошел к окну, снова и снова прокручивая у себя в голове каждый отдельный момент их встречи.

Неужели он на самом деле никогда не замечал, насколько же хороша, оказывается Мария? Конечно нет. Прежде он всегда ценил исключительно её силу. Что же до всего прочего, то ему совершенно некогда было об этом думать. Некогда, незачем, да и совершенно не положено было видеть в ней женщину.

Теперь же, её красота стала безумно приятным дополнением к их скорому союзу.

* * *

Безвольно качаясь в роскошном экипаже, не слыша ничего, о чём взволновано щебетала ей компаньонка, Мария понимала, что это всё...

Конец!

Абсолютнейший крах всех её надежд и желаний!

Она не сможет избавиться от участи наперсницы без жертв. Не сможет быть свободной, не заплатив для этого жизнью дорогих ей людей.

Схватившись за голову, она судорожно начали искать хоть какие-либо варианты отделаться от Филиппа малой кровью.

«Что?! Что я должна делать?! Рискнуть убить его?! Обмануть, даря Франциско с Хавьером время покинуть Париж?! Да как вообще наставнику Сен-Сюльпис можно покинуть Париж незамеченным? Как далеко можно отъехать от Парижа, если к ним всё ещё будут приставлены сибры? И нет никакой надежды на то, что Филипп их, в конечном счете, отзовёт, прекрасно зная, что страх за Хавьера с Франциско его самая лучшая гарантия моего смирения! Проклятье... Всего одна ошибка и из-за меня их отправят в темницу... – едва ли находила Мария варианты спасения. – Не хочется об этом думать, но, похоже, что единственный выход спасти их, попросить Михаэля, одним махом, обезглавить всё французское духовенство...»

* * *

- Неужели забыл, что тебе ещё неделю назад сказал лекарь?! – никак не унимался Хавьер, смотря на Франциско после очередного приступа боли. Благо Михаэль ушел с Авророй на прогулку и не мог увидеть в каком жалком состоянии находится его племянник. Сидя в кресле, он был похож на самого настоящего покойника. Бледный. Взмокший. Франциско едва ли находил в себе силы, сдерживая подкатившую к горлу тошноту. – Чем дальше ты тянешь, тем больше вероятность твоей смерти! Лечение не помогает! Одному только Богу известно, почему всё это не началось раньше. Нужно отрезать её пока у тебя ещё есть силы пережить отсечение!