Клеймённая. Симфония Дьявола

Глава 22

В ушах помимо воли возник изнеможенный крик из прошлого, в котором она провела несколько дней, утопая в адских языках боли и муках, после которых её, словно растерзанный кусок мяса, сшили воедино.

- Не настолько серьёзно, - соврала Мария. - Только порезы, но с меня и того хватило, я ведь женщина как никак.

- Очевидно женщина. Иначе бы просто умерла уже только от боли.

- Ну конечно.

- Красивая улыбка, – постарался хоть немного обрести контроль над судорожно-дрожащим телом, которое насквозь прошивали переплетения режущей боли и непонятного давления, словно внутри него появилось нечто живое, что то и дело скользит по его телу из стороны в сторону.

- Не мучай себя так. Просто лежи.

- Заметила значит?

- Сложно было бы не заметить. Это защитный механизм. Твой организм чувствует влияние извне, но сделать ничего не может. Вот и получается, что его просто трясет, словно в лихорадке.

- Звучит жутко.

- А на деле не так уж и плохо. Дай лекарству делать своё дело и не нервничай. Твоя основная задача всё это перетерпеть.

После того как Франциско в очередной раз вырвало, он уже не мог говорить. Горячка усилилась, и Марии снова и снова приходилось делать ему холодный компресс. Оказавшись в абсолютном бреду, он с трудом мог пить, что бы уже через несколько минут его снова и снова рвало.

Через час на полотенце начал появляться гной из раны, кровь демона отлично делала своё дело.

«Ещё немного и его нога сможет полностью освободиться от свей этой грязи. Возможно, что к утру нога полностью восстановиться, а к концу дня от последствий гангрены не остаться и следов. Главное только что бы Франциско смог вытерпеть всё это, что бы всё прошло хорошо, он должен справиться с собой».

Она боялась, что когда дело дойдёт до мышц, будет совсем плохо. Что он выйдет из под контроля, и уже сам причинит себе вред. А самое главное, что сердце может и не выдержать предстоящей агонии…

Полностью обездвижив ему ноги, вдобавок ещё и привязав к ней его же меч, Мария надела на Франциско наручи, стараясь связать руки как можно безопасней. Пропуская верёвку под кроватью, она точно знала к чему сейчас всё идёт. После того как его кровь будет очищена, очередь медленно перейдёт на мышцы, а затем и на кожу.

Мышцы… от этих воспоминаний её передёрнуло…

Восстанавливать части сгнивших мышц – самое болезненное из всего процесса. По ощущениям это напоминало вонзённые в плоть рыбацкие крюки, верёвки от которых, надёжно намотав себе на руки, кто-то старательно стягивает друг к другу навстречу, чтобы затем сшить между собой.

Приготовившись к самому изнуряющему действу, она присела на уровне его груди, готовясь что, проснувшись в любой момент, он не сможет самостоятельно сдержать себя.

- А-а!

Прейдя в себя, Франциско практически поднялся с кровати, пытаясь дотянуться до ноги. Навалившись на плечи Мария быстро засунула в рот кожаный валик, предотвращая любую возможность сломать зубы или, того хуже, откусить язык.

- Тише. Нужно терпеть.

Происходящее куда скорее напоминала пытки инквизиции или же изгнание демона, нежили лечение. Смотря на неё безумными, ни чего не видящими перед собой глазами, рыцарь изо всех сил старался вырваться из держащих его тисков. Что было совсем не удивительно, ведь сейчас полностью отрезать себе ногу было бы не так уж и больно, нежили попытка стерпеть её излечение.

Наручи отлично предотвратили ожидаемые увечья на запястьях, ведь то, с какой силой он пытался высвободить руки, не могло не причинить вреда ему самому. Казалось, что если он вот-вот вырвется, то вполне способен самолично отгрызть себе ногу по колено, не дожидаясь чьей-либо помощи.

Помогало и то, что над правой он полностью потерял контроль, а левая оказалась на столько обездвиженной, что он ей даже и шевельнуть не мог.

Марии пришлось удерживать его практически два часа, пока полностью ослабев от бесконечных метаний, Франциско наконец-то не впал в сон.

Немного размявшись, после такого долгого и изнуряющего удерживания, она налила себе вина. Как на зло, не заказав себе ужина, приходилось проводить остаток времени в голоде. Не смотря на то, что сейчас рыцарь был абсолютно спокоен и, как она надеялась, вменяем, оставить его одного Мария не решалась. Конечно, можно было попросить Хавьера, но время уже подходило к полуночи, так что старик уже наверняка спал, а исцеление затянулось, куда на дольше нежили та рассчитывала.

Не прилично покопавшись в сумке рыцаря, она нашла кусок сухой оленины и полбулки. На этом бы её «мародерство» и закончилось, если бы взгляд не упал на кусок ткани, в которую было завёрнуто что-то не большое. Достав его Мария, обнаружила внутри портрет. Краска померкла и слегка потрескалась, но всё равно на нём можно было рассмотреть изображение девушки.

На вид ей было не больше тринадцати, распушенные каштановые волосы изящной волной спадали к плечам, оттеняя довольно красивое, но всё равно ещё не повзрослевшее лицо. Большие, удивительно черные глаза, курносый нос, по-детски пухлые губы и подбородок с небольшой ямочкой.

И пусть девушка на портрете не имела ничего общего с Франциско, Мария точно знала, что это и есть его Доминика. Его самая первая любовь и самая первая женщина. И самый главный грех, который будет преследовать его до самой смерти.

Спрятав его обратно в сумку, Мария вернулась к кровати осматривая заметно изменившуюся голень. Теперь она куда больше походила на здоровую. Кожа посветлела, приобретя розоватый оттенок как после простого ожога, осталось только избавиться от ран, и можно было с уверенностью сказать, что они смогли добиться желаемого.

Развязав Франциско, проверяя, не повредились ли руки, она невольно обратила внимание на странные шрамы. Едва ли полученные во время охоты на нежить. Но не став особо уделять им внимания, взяла ведро, выходя из комнаты.

- Хавьер? – испуганно дернулась Мария, натыкаясь на него в коридоре. – Не пугайте меня так.