Клеймённая. Симфония Дьявола

Глава 27

Дождавшись когда верховный инквизитор покинет пыточную, Филипп вытащил из рычага дыбы фиксирующую жердь, от чего Мария с глухим, сдавленным стоном упала на каменный пол.

- Вы слышали, что сказал, Его Святейшество, - посмотрел экзекутор на вверенных ему подчинённых. - Немедленно подготовьте всё к сожжению! - склонился над Марией, освобождая её опухшие, кровоточащие запястья от тугих верёвок. - А я омою ведьму святой водой и очищу её душу, - взял Марию на руки, погружая в стоящую неподалёку бочку.

Стоило ей оказаться в святой воде и дышать стало легче. Непонятно каким образом, она слизывала всю боль с её обезображенного тела, принося долгожданное облегчение.

Достав библию и четки, Филипп монотонно зачитал «Pater noster», от которой Мария помимо воли погружалась в вязкий, гипнотический транс, окончательно лишая связи с реальностью.

Слова молитвы звучали в серых стенах пыточной ангельским песнопением.

Мелодичным...

Глубоким...

Воодушевляющим...

Казалось, она случает прекрасное хоровое пение, разносящееся в стенах огромного Небесного собора, утопающего в свете сотен свечей и бликах разноцветных витражей.

«Так вот значит, что происходит с демонами, когда им читают молитву... - каждая мысль напоминала неподъемную каменную глыбу, лишая её последних сил. - Вот что они видят и от чего мучаются... Красиво... Приятно... »

Любовь. Прощение. Вера. В этот момент они были повсюду. Окружали и обволакивали её своей невидимой пеленой.

Грели душу, наполняя сердце ни с чем несравнимым чувством единения с чём-то огромным.

Всепоглощающим! Мощным! С целой Вселенной, в центре которой был ОН!

Всеобъемлющий и незыблемый. Их Небесный Отец. Творец и Создатель.

«Ты... - она не слышала Его слов, но чувствовала их. Знала, всё, что Он хочет до неё донести, - дитя, рождённое из источника моей силы и не должна достаться Тьме...»

Не успела Мария до конца осознать смысл этих слов, как чья-то невидимая сила вырвала её сознание из этого прекрасного марева, возвращая в темницу Нотр Дама.

- Всё хорошо, Мария... - снова нашептывал ей кто-то, гладя по волосам, прижимая к своей груди. - Скоро мученья закончатся... - коснулся своими губами её лба, щекоча кожу едва уловимым ароматом жасмина. - Он уже идёт за тобой...

- Кто? - дрогнула Мария, вскидывая голову, но, как и ожидалось, оказалась совершено одна в тёмной, сырой камере.

Одетая в длинную сорочку, она лежала на тёплом, каменном полу, прекрасно понимая, что её ждёт.

Нужно было подниматься. Оглушить стражника надетыми на запястья кандалами, забрать у него оружие и хотя бы попытаться сбежать!

Но...

Стигма не позволяла. Причиняла боль. Парализовала.

- Я разрываю его... - с трудом прошептала Мария. - Отрекаюсь от нашего контракта...

Бесполезно.

Чтобы она не говорила, данное демону слово не позволяло нарушить обещание. Контракт мог быть разорван только после возвращения Михаэля. Лишь в этот момент и ни секундой раньше.

Тяжелый звук уверенных мужских шагов разнёсся по длинному коридору темницы, напоминая грохот барабанов.

Всё ближе и ближе. Пока Марии не захотелось зажать уши, сжимаясь в комок.

- Вставай! - приказал мужчина в доспехах, отперев висящий на решетке замок.

С трудом исполнив его приказ, едва удерживаясь на ватных ногах, Мария вышла из камеры, неспешно продвигаясь к выходу, где её уже ждала тюремная повозка.

В глаза неприятно ударил свет, от которого она успела отвыкнуть.

День. Её вот-вот собирались сжечь в самый разгар дня. Что бы никто из парижан не пропустил сие торжество.

- Сжечь! - послышались откуда-то издалека приглушенный шум готовящийся её встречать толпы. - Сжечь ведьму!

- Залазь, - запихнул её в клетку стражник, отдавая приказ извозчику трогать.

Закрыв глаза, прекрасно понимая, что её ждёт, Мария снова и снова пробуждала сигму, пытаясь позвать Михаэля.

- А-а! - беспомощно простонала, чувствуя, как та рвёт ей мышцы, прожигая кожу.

Бесполезно! Это конец!

Она больше не может призывать ни его, ни его силу. Не может сделать ничего, что бы её спасло!

Мысли дикими осами роились в её голове, заглушая разъяренные крики обезумевшей толпы.

- Сдохни тварь!

- Отправляйся в Ад, сука!

- Будь ты проклята дьявольская потаскуха! - никак не унимались горожане, превращая озлобленные проклятья в болезненный звериный вой. В дикий плачь по всем кого они потеряли той ночью из-за Неги и её отродий.

Кидали в Марию навоз, камни, мёртвых крыс. Словно это на самом деле могло хоть немного облегчить их страдания или унять боль.

В памяти тут же помимо воли всплыло сожжение в Шатодене:

«Как же её звали? Кажется Агна?» - обхватила голову руками, прячась от беснующейся толпы. Прячась от воспоминаний о кричащей в адских муках девушки.

От её обезображенного лица, с которого сползала расплавившаяся кожа. От шипения и запаха горящей плоти...

Неожиданно повозка остановилась, и Мария невольно подняла голову, смотря на подмостки, ведущие к возвышающемуся над грудой дров столбу для сожжения.

- Иди сюда! - рывком потянул её на себя стражник, вытягивая из клетки.

Словно во сне, она наблюдала за тем, как сняв кандалы, её привязали к сосновой слеге, поворачивая лицом к сидящему на заранее подготовленном помосте кардиналу и всей его епархии.

- Эта женщина! - торжественно зачитал стоящий около неё Верховный инквизитор: - Обвиняется в колдовстве и связи с Дьяволом! По его указанию она наслала на Париж его прислужников! Демонов и бесов, дабы изничтожить служителей церкви и лишить Францию Божественной защиты!

Опустив взволнованный взгляд на приготовленные для костра снопы соломы и связки хвороста и дров, Мария снова и снова истерично прокручивала в голове одну единственную мысль:

«Он успеет! Он успеет! Обязательно успеет! Иначе и быть не может!»

- ...приговорена к сожжению на костре!... - прогремели слова инквизитора, болезненно врезаясь в её сознание.