Клеймо предательства

Глава 1. «Северный Ветер»

Шторм пришёл с севера перед закатом.

Эйнар стоял на причале Аркенхолда и смотрел, как свинцовые волны бьются о каменные сваи. Ветер, ледяной и пронзительный, трепал его меховой плащ, швырял в лицо колючую снежную крупу, но он не уходил. Он ждал. Где-то там, в серой мгле, сражалась с морем ладья «Северный Ветер» — лучший корабль северного флота, построенный из светозарной древесины, которую эльфы Лиатанара поставили месяц назад. Она должна была вернуться к полудню, но уже смеркалось, а на горизонте не было видно ни паруса.

Рядом с ним, кутаясь в старый отцовский плащ, стоял Бран. Младшему брату недавно исполнилось тринадцать, и он впервые вышел встречать корабль как мужчина — без матери, без сестёр, только со старшим братом. Его светлые волосы, такие же, как у Эйнара, намокли от снега, но он не жаловался. Он тоже ждал, вглядываясь в море.

— Почему их так долго нет? — спросил Бран, и голос его дрогнул.

— Шторм задержал, — ответил Эйнар. — Капитан Олаф — опытный моряк. Он переждёт бурю в бухте у Скалистого мыса и вернётся, когда ветер стихнет.

— Ты уверен?

— Уверен. — Эйнар положил руку на плечо брата. — Идём домой. Здесь холодно.

Но Бран не двинулся с места. Он смотрел на море, и его глаза, светло-голубые, как у всех северян, были полны тревоги.

— Ты помнишь, что говорил отец? — спросил он тихо. — Что светозарная древесина не боится ни волн, ни ветра. Что корабли из неё — самые быстрые и надёжные. Почему же «Северный Ветер» не возвращается?

Эйнар не ответил. Он и сам думал об этом. Светозарная древесина, обработанная Молотом Зари, была лучшим материалом для кораблей в Элдарине. Эльфийские галеры, построенные из неё, пересекали океан быстрее ветра. Северяне, получив партию этой древесины, построили три ладьи, и «Северный Ветер» был первой из них. Она вышла в море неделю назад — обычное патрулирование, ничего опасного. И вот теперь она не возвращалась.

— Идём, — повторил Эйнар. — Я завтра сам выйду в море, если они не вернутся.

Бран нехотя отошёл от края причала, и они двинулись к дому. Ветер выл в трубах, снег скрипел под ногами, и где-то вдалеке, в порту, тревожно гудел маячный горн.

Ночью Эйнар не спал. Он сидел у очага, смотрел на огонь и думал об Иллириэль. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они расстались в Тириондале после битвы. Он уехал на север, чтобы быть с братом, а она осталась в Лиатанаре — её место было там, среди следопытов и Совета. Они обменивались письмами, и каждое её послание он перечитывал по многу раз. Она писала о том, что Тириондаль восстанавливается, что союзники довольны поставками древесины, что Бодрик наладил производство фонарей и теперь его светильники освещают чуть ли не весь город. Писала, что скучает. Он отвечал ей тем же.

Но последнее письмо, полученное две недели назад, было иным. Иллириэль упоминала о странной тревоге, которую не могла объяснить. «Что-то не так, — писала она. — Я чувствую это, но не могу понять, что именно. Матрицы в порядке, Молот работает, торговля идёт. А тревога не уходит». Тогда он не придал этому значения. Теперь, слушая вой ветра за окном, он вспомнил её слова.

На рассвете он оделся, взял меч и спустился в порт. Шторм стих, но небо оставалось серым и тяжёлым. Рыбаки, вышедшие в море затемно, уже возвращались, и их лица были мрачными.

— Обломки, — сказал один из них, старый Хакон, подходя к Эйнару. — Мы видели обломки у Скалистого мыса. Доски, вёсла, разбитый ящик с припасами. И ещё... — он запнулся, — ...тело. Одно. Мы не смогли подойти ближе — прибой слишком сильный.

Эйнар почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Ты уверен, что это «Северный Ветер»?

— Уверен. Я узнал обшивку. Светозарное дерево. Его ни с чем не спутаешь. — Старик помолчал. — Мне жаль, Эйнар. Капитан Олаф был хорошим моряком.

Эйнар не ответил. Он развернулся и зашагал к дому ярла. Нужно было поднимать тревогу.

Через час поисковый отряд вышел в море. Две ладьи — всё, что осталось у Аркенхолда после недавней войны, — двинулись к Скалистому мысу. Эйнар стоял на носу первой ладьи, вглядываясь в серую воду. Ветер трепал его волосы, солёные брызги летели в лицо, но он не замечал этого. Он думал о тех, кто был на «Северном Ветре». О капитане Олафе, старом воине, который знал море как свои пять пальцев. О молодых парнях, для которых это был первый поход. О матросах, с которыми он когда-то ходил в разведку.

Обломки нашли через час. Они плавали в небольшой бухте у подножия Скалистого мыса — доски, куски парусины, разбитый бочонок. И тело. Одно-единственное. Молодой парень, почти мальчик, с рыжими волосами, примёрзшими ко льду. Его лицо было искажено не страхом — удивлением. Как будто он не понял, что произошло.

— Это Эгиль, — тихо сказал один из моряков. — Сын кузнеца. Первый поход.

Эйнар отвернулся. Он не мог смотреть на это.

Но хуже всего были обломки. Он наклонился и поднял один из них — кусок обшивки, ещё сохранивший слабый золотистый отблеск, характерный для светозарной древесины. Провёл пальцами по краю. Древесина была мягкой. Крошилась под ногтями, как гнилое дерево. Этого не могло быть. Светозарное дерево, обработанное Молотом Зари, было прочнее стали. Оно не гнило. Оно не крошилось. Оно не ломалось даже в самый сильный шторм.

— Что это? — спросил ярл Сигурд, подходя ближе. Он тоже был здесь — седой, мрачный, сжимающий рукоять меча.

— Не знаю, — ответил Эйнар. — Но это не та древесина, которую мы получали раньше.

— Ты хочешь сказать, что эльфы...

— Я ничего не хочу сказать. — Эйнар выпрямился. — Но я должен вернуться в Тириондаль. И взять это с собой.

Ярл Сигурд долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Поезжай. И передай Митрандиру: мы ждём объяснений.

Эйнар вернулся в Аркенхолд затемно. Бран ждал его у порога, закутанный в плащ, и по его лицу Эйнар понял: он уже знает. Вести в маленьком городе расходятся быстро.