Клёнова, это фиктивный брак!

1

Можно в тёмном кабинете, где только лампочка унылая на мощном столе работала и горел телефон в руках, испугаться двух взрослых мужчин в камуфляжах, явно с задания, при оружии. Но мне бояться нечего в их присутствии, я не от того страшными глазами на них смотрела, что у каждого по пистолету.

— Он видел тебя... Голой? — спросил Рома.

Миша за спиной отчима хмыкнул, но на меня не посмотрел.

— Нет, ты что?! — уставилась на него испуганно. — Пап, нет! И не зарабатывала я этим!

Глаза у Ромы были глубокими карими, с таким серьёзным, неподвижным взглядом, будто у меня титры на лбу шли, с пояснением как я так влетела.

А на его лице не было лишних выражении, только строгая сосредоточенность и холодная уверенность. В чём? Что я сама спровоцировала? Пап, это правда, но тебе не признаюсь – читай титры.

Клёнов Роман Борисович – человек с железной волей и внутренней дисциплиной, он у нас привык отвечать за безопасность и порядок. А ещё он старше мамы, поэтому полностью седой. Но он всегда держал осанку прямой, от этой стати казался моложе. Для меня он был больше, чем отчим – он стал настоящим отцом, который в любых обстоятельствах рядом и готов помочь. Поэтому ему я позвонила. И хотя Клёнов своими намёками оскорблял натурально, я терпела.

Несмотря на суровость и строгость, он знал, как сказать нужное слово поддержки и когда просто молча быть рядом. Но сейчас он подозревал: а не зарабатывала ли я в столице нашей родины чем-нибудь противозаконным. Допустим эскортом. Не произнёс это вслух, но я так поняла – меня подозревали.

— Какие фото у него есть? — Рома-отчим-папа-самый надёжный мужчина на свете попытался мне поверить, хотя два года не виделись. Я, тупо, забила на семью и не приезжала сюда.

— Я не переписывалась с ним, я боюсь его! — честно призналась.

— Хорошо. Какие фото он мог найти?

— Самое развратное в танкини, — пожала я плечами.

— Миш, — беспомощно простонал отчим, всё же проявив эмоцию – усмехнулся. И поднял глаза на своего помощника, который стоял за его спиной.

— Купальник с маечкой, — пояснил Михаил.

Этот был намного младше, с густыми светлыми волосами, почти белого оттенка, которые бросали контраст на его загорелую кожу. Его глаза были необычными, зеленоватыми, с холодным кошачьим блеском. В Мишкином облике было что-то мощное и одновременно мягкое, словно он был большим белым медведем: внушительный, крепкий, но с доброжелательной, почти игривой натурой.

— После чего началось преследование? — продолжил допрос Рома.

— Челлендж, — ответила я, чуть дрожащим голосом, смотрела на свои пальцы, пришлось срезать маникюр, потому что… Что-то не так в моей жизни.

Эффектно закинула белокурую прядь за ухо и подняла взгляд на Михаила, который улыбался, чуть краснел, что-то печатал. Он женат. Ему до меня дела не было совсем. Миша в гостях у босса, только потому, что я прилетела.

— Что за челлендж? — подталкивал к ответу Рома. — Марусь, мне надо знать.

— Танец живота. Танцевало около сотни девчонок, он на меня одну так запал.

— Не факт, обычно на всех разом. Нашли, что танцевать. Готова, что переедешь обратно домой?

Из Москвы! Второй курс университета! И всё профукать благодаря съехавшему арабу?

Но я просто сбежала из Москвы, вернувшись в родной город. Летела на самолёте, унося ноги от преследования навязчивого арабского ухажёра. Его настойчивость и внимание постепенно превращались в невыносимый груз, там нужно было спасаться любой ценой. Не могла больше терпеть постоянное давление и ощущение, что моя свобода рушится на глазах. Моей единственной надеждой была дорога назад, сюда, в этот дом, к любимому папе.

— Почему я? — голос сорвался, полились слёзы. — Папа, почему он меня выбрал? Я спрашивала у других, никого так не преследовал.

— Ты – эффектная юная девушка, — спокойно ответил он. — Миш?

— Угу… Девушка.

— И ему вдруг показалось, что у тебя никого нет, — закончил Рома. — Марусёк, реши, пожалуйста, ты серьёзно просишь защиты или завтра сорвёшься обратно? Давно не виделись, я не знаю, как ты жила.

— Знаешь! Я чистую правду вам говорила.

— Маша, я дам тебе инструкции, мне важно знать – ты сбежишь завтра в Москву или способна остаться дома? Бабушкина квартира свободна. Я присмотрю за тобой, помогу, если что. Но стоит ли тратить время, если вдруг завтра тебе покажется происходящее не таким уж и страшным?

— Ты шутишь? — разозлилась я, — откинувшись на спинку кресла. В его кабинете вся мебель мягкая и удобная. — Представь себе: просто живёшь своей жизнью, строишь планы, общаешься с друзьями, и вдруг появляется он. Сначала это показалось милым – комплименты, знаки внимания, желание узнать меня получше. Признаюсь, мне льстило! Проблема в том, что он богат. Серьёзно так богат, папа! Я повода не давала, намёки пропускала.

— Принимала подарки?

— Только цветы два раза.

— Деньги?

— Папа, нет!

— Я верю, Маш, — тихо вздохнул Рома. — Как не выкрали-то.

— Два раза пытались, — шмыгнула я носом. — Постепенно, незаметно, грань между ухаживанием и навязчивостью стёрлась. Личное пространство сузилось, а каждый шаг стал объектом пристального наблюдения. Папа! Это не просто неловкость или легкое раздражение. Это глубокая тревога, настоящий страх. Моё "нет" не воспринималось, границы игнорировались. Я даже не могла побыть одна или с другими людьми. Всегда появляется там, где я, даже если его не приглашали. Он знает, где работаю, где живу, с кем общаюсь.

Повисла пауза.

Миша перестал улыбаться и опустил глаза на босса.

— Как у Далиры.

— Не совсем. Марусёк, как насчёт выйти замуж? — ласково поинтересовался папа.

— Нет! — округлила я глаза, Миша не удержался – хохотнул. — Зачем? Разве замужество от одержимости защитит?

— Это, смотря какой муж.

— Я просто поживу здесь…

— Потом вернёшься? А мы тебя по частям будем собирать?

— Время, Роман Борисович, — тихо подсказал Миша.