Клэр и Властитель страхов

Странный и Волшебный Хэллоуин Клэр. Глава 5

Девушка усилием воли сбросила вязкое болотное оцепенение и, вскинув голову, смело посмотрела в глаза потустороннего гостя.

— Нет, у тебя ничего не получится. Ничего ты мне не сделаешь. Ведь я не боюсь ни пауков, ни крыс, ни даже высоты и тёмных комнат со скрипучими половицами и петлями на дверях. Я, как и ты сам, боюсь только скуки. Но даже если ты сейчас запрешь меня в каком-нибудь чулане без малейших развлечений, то ты и сам останешься один! А тебе нужен зритель. Без зрителя твои фокусы вовсе не так веселят тебя, верно? Но никто, слышишь, никто не поддержит тебя. Все разбегутся прочь. Или войдут на тебя с горящими факелами и вилами, как в старые времена. Ведь то, что ты творишь, отвратительно, так и знай!

Конечно, она блефовала. Ей, как и любому человеку, было чего и за кого бояться. И новый знакомый мог бы устроить ей “веселую” жизнь, если бы захотел. Уж в этом Клэр убедилась. А грубые слова только подстегнули бы ярость колдуна. Но... В душе девушка верила, что не могла в нём так ошибиться. Он не плохой, он просто не так всё понял. Ведь он помог ей от чистого сердца, в это Клэр верила безоговорочно. Видимо, её волшебный защитник просто склонен к максимализму. Он поймет, что натворил, и прекратит это безумие.

Надо признать, её пылкая речь подействовала. Клэр с удовлетворением наблюдала, как сверлящие её насквозь чёрные глаза постепенно светлеют, возвращая себе истинный голубой цвет. Как только последняя капля черноты втянулась в зрачок, в глаза эти вернулась мутная как илистая вода печаль.

— Ты права во многом, — голос тоже звучал грустно. — Однако кое в чём ошиблась. Зрителя, если бы он мне так уж понадобился, найти в вашем жалком гнилом мире совсем не трудно. В нём столько зависти, гнева, злобы, что любой пошёл бы за мной, посули́ я ему подобного рода веселье да расправу над врагами. О, толпы бы собрались из желающих. И поддержали бы с радостью, и поглумились бы над поверженными обидчиками с удовольствием. Только вот никому другому я бы не показал свое “представление”. Мне понравилась ТЫ! Потому что ты похожа на меня, только светлее, добрее и милосерднее. Я же вижу самую суть людских душ. И именно тебе я хотел помочь. Как мог. Помочь наказать болванов, что обижают тебя, не замечая, какая ты чудесная. Наказать их. А тебя... развеселить. Ведь ты была такая печальная, такая несчастная, стыдилась невесть чего. И после выходки хулиганов, и сейчас, когда дрянные девчонки насмехались над тобой. А я знаю, что такое стыд и печаль. И когда тебя презирают ни за что, просто так. Уж поверь мне.

Последние слова его прозвучали так горько, что Клэр безоговорочно поверила. Да и глаза говорили об этом с самого начала. Глаза ведь зеркало души. Как тут не поверить?

— Я верю тебе, — она накрыла его ладонь своей, — только мне совсем не весело смотреть, как другие мучаются. Ты ведь тоже добрый, Бранн. Посмотри, что ты наделал. Не все страхи безобидны. Извини, что была резка и накричала на тебя. Просто... Мы ведь могли бы повеселиться по-другому. Как принято у нас тут на Хэллоуин. Это ничуть не хуже, поверь. А сейчас расколдуй их всех, пожалуйста.

— Хорошо, — согласился он. — И ты меня извини. И за то, что устроил, и за то, что сорвался на тебя. Я, должно быть, и вправду повёл себя неправильно. Не в первый раз. Но я хочу стать лучше и буду стараться, обещаю тебе.

Она всё же не ошиблась в новом друге. Один взмах руки и жуткие галлюцинации исчезли, словно их и не было никогда. Подростки вокруг жалобно всхлипывали, отчего сердце Клэр сжалось.

— Что теперь будет с ними после пережитого? — укоризненно глядя на Бранна, спросила она. — И как это всё объяснить? Ведь они всё расскажут взрослым!

— Не переживай. Они через пару минут ничего и не вспомнят, — проговорил Бранн. — Единственное, что останется в их головах — тебя больше нельзя обижать. И что теперь есть кому тебя защитить. Я ведь не навредить тебе стремлюсь, а помочь. Они вели себя отвратительно с тобой от безнаказанности, как звери, что травят стаей одинокого и потерянного сородича. А ты заслуживаешь лучшего. У тебя доброе сердце и сострадательная душа. Это большая редкость и в вашем, и в моём мире.

— Как ты вообще это сотворил? — спросила девушка. Что уж поделать, от любопытства никуда не денешься.

— Это мой особый дар. Уникальный. Я единственный его обладатель. Я могу найти страх любого живого существа и заставить его сходить с ума от ужаса. В моем мире за эту способность меня прозвали Властителем страхов. И видят боги, я не горжусь этим прозвищем.

— Ой ли? — скептически заметила Клэр. — А мне показалось, что ты получал самое настоящее удовольствие, пугая людей.

Бранн покаянно склонил голову и произнес:

— Всё верно. Когда страха много, я словно… теряю себя. Становлюсь другим, жестоким, злым и, пожалуй, слегка безумным. И вот другому мне, да, это прозвище нравится. И в эти моменты, что уж греха таить, оно мне определённо к лицу. Чем больше страхов я нахожу, тем тяжелее мне себя контролировать. Мое колдовство действует не только на других. Оно захватывает и мой разум, порой настолько, что сопротивляться не хватает сил. Моя магия в эти моменты питается страхом, и никто не должен ей мешать, даже я сам.

— Зачем вообще тогда её использовать? — спросила девушка.

— Потому что это самое действенное оружие, которым я владею. И моя особенная магия, в отличии от всего остального, меня никогда не подводила. Ни в одном из миров в этом нет мне равных. В конце концов, сомневаюсь, что тебе понравилось бы больше, начни я размахивать мечом или кидаться огненными шарами. Да и замаскировать последствия магии разума легче, чем спаленный дотла дом.