Клэр и Властитель страхов

Хэллоуин. Мир наизнанку. Глава 2

Бранн в последний раз окинул пустошь взглядом с высоты утёса, на котором стоял, и спустился вниз. Едва его нога ступила на её выжженную землю, вокруг стемнело. Будто не ясное утро на дворе, а глубокая ночь. В дневнике Вейлина было четко указано, что двигаться нужно прямо от утёса, никуда не сворачивая. Иначе можно было заблудиться в причудливом лабиринте пустоши и не найдя выход сгинуть в нем навеки.

Колдовские монстры появились почти сразу. Они выглядывали из-за каменных уступов. Глаза их светились устрашающим зелёным светом. Бранн наколдовал большой пылающий холодным синим светом шар, чтобы осветить дорогу и разглядеть подступающих чудовищ. И да, они действительно были страшны. Огромные пасти с несколькими рядами зубов, множество конечностей с острыми как ножи когтями, кожистые крылья. Они и так были огромны, а Вейлин в дневнике писал, что их тела увеличиваются пропорционально испытываемому жертвой страху. И будь Бранн не собой, а любым другим фейри, он бы умер от ужаса. Но сейчас все находящиеся здесь монстры боялись его самого.

У всех есть страхи. Бранн знал это как никто другой. Во время войны целые легионы дрожали от ужаса при одном упоминании имени потомка Вейлина, умеющего находить в душах самые ужасающие глубинные страхи и оборачивать их против врага. Именно за это ему и дали прозвище — Властитель страхов.

А сам Бранн тем временем боялся не оправдать надежд своего рода. Содрогался от мысли подвести дорогих ему людей. Далеко не все были рады тому, что дар великого основателя рода, спавший в крови истинных фейри, унаследовал полукровка. Бранну не раз приходилось слышать за спиной шепотки, мол, он не достоин доставшейся ему способности. Все эти злопыхатели были бы рады любому его провалу. А значит, провал недопустим. И юный наследник Фелана старательно доводил свой дар до совершенства. Не осталось ни одной души, из которой ему не удалось бы извлечь страх. И дурацкие монстры злого колдуна по имени Арден исключением не были.

Все чудовища, что встречались на пути фейри, убегали прочь поджав хвосты. Если те у них, конечно, имелись. А Бранн хохотал в след улепётывающим со всех ног монстрам. Страхи у них были жутко примитивными - огонь, вода, высота, голод, боль. Но всё равно с каждым напуганным чудищем становилось всё веселей. Их страх наполнял Бранна энергией, яркой и сильной, которой хотелось ещё и ещё…

Контролировать себя было всё сложнее. Хотелось только одного - чужого страха, больше и больше.

У его дара была и обратная сторона. Впитывая чужие страхи, упиваясь ими, можно было потерять себя. Если вовремя не остановиться. Эйфория, порождаемая ужасом других, грозилась вытеснить разум и обнажить пороки, скрытые в душе носителя этой пугающей силы. Ни мораль, ни сострадание, ни здравый смысл более не ограничивали бы его, превращая в чудовище. Так писал в дневнике о своей силе великий Вейлин.

Бранн знал, что это истинная правда. Сам неоднократно ходил по грани дозволенного, словно по лезвию заточеного клинка. Оттого и тренировал волю с самого детства, чтобы не допустить подобного исхода. Не оказаться однажды недостойным. Не превратиться в угрозу.

Ну а в критических случаях рядом был кто-то, кто останавливал творимое им безумство. Сейчас же он был один. Сознание словно заволокло туманом. И тут сквозь дымку Бранн увидел свет. Яркий, невыносимо яркий. Если бы не застилавшая взгляд дымка, свет должно быть выжег бы Бранну глаза. Он рванул туда со всех ног и через несколько мгновений выкатился чуть ли не кубарем на залитую солнцем поляну. Вокруг была потрескавшаяся от засухи земля, кое-где покрытая пожухлой травой. А посреди стояло корявое сухое дерево. В голове, хвала богам, прояснилось.

«Добрался, — мысленно выдохнул Бранн. — А над контролем силы необходимо продолжать работать. Все-таки нет предела совершенству».

— Ну здравствуй, Арден, — он приложил руки к стволу и влил собственную жизненную энергию, чтобы пробудить дерево.

Дерево поддалось не сразу. Бранн уже было решил, что колдун, заточенный в нём, всё же умер. И его охватило отчаяние.

Однако в этот момент по стволу прошла вибрация и на сухой сморщенный коре проступили очертания лица.

— Кто посмел потревожить меня? — проскрипело дерево.

— Бранн, сын Фелана. Потомок рода Великого Вейлина. Я требую снять проклятие, что ты наложил на весь мой род.

— А с чего ты решил, что можешь что-то требовать? — древесные губы изогнулись в усмешке.

— Если ты не сделаешь это, я срублю тебя, выкорчую корни и сожгу. Пепел развею над твоей проклятой пустошью. И сотру все упоминания о тебе, во всем волшебном мире никто более не вспомнит имени колдуна Ардена.

— Блефуешь, — меланхолично сказало дерево. — Не срубишь, ведь тогда проклятия уже не снять. А тебе, как я вижу, припекло.

— Проверим? — нехорошо улыбнулся Бранн и в руке его возник светящийся синим меч.

— Руби, что с того? — рассмеялась дерево. — Мне, знаешь ли, подобная жизнь ни к чему. Меч у тебя ладный, значит, долго мучиться не буду. Одним ударом перерубишь. Ну, я жду.

Бранн, не ожидавший такого, замер. Ну вот, сам себя в ловушку загнал. Он надеялся, что колдун испугается, ведь все хотят жить. А тот оказался не из робких. И теперь преимущество за колдуном.

— Что, сынок, не с того начал? — рассмеялось дерево так, что аж ветки закачались, натужно скрипя.