Клэр и Властитель страхов

Ойгхейр. Город новогодних желаний. Глава 13

Лукас недоуменно посмотрел на друга, мол, как подобное провернуть под носом у почти непобедимого воина-мага.

Бранн ненадолго задумался, а потом сорвал с собственной шеи и продемонстрировал принцу довольно невзрачный обломок тёмно-синего камня с серыми прожилками на простом сером шнурке.

— И что это за булыжник? — нервно спросил тот.

— Это осколок глаза бога ветров, правого, стоит уточнить. Но это неважно, о богах и их очах можно поговорить и после. А сейчас отвлеки Тагара. Иначе Тамарина умрёт. И мы скорее всего тоже.

Лукас коротко кивнул и с жаром бросился в бой, старательно отвлекая внимание врага на себя.

Бранн же тем временем аккуратно потянулся к энергетическому треугольнику, к той его вершине, в которой была заключена Тамарина.

Триады всегда были простым и достаточно эффективным способом аккумулировать огромное количество магической энергии, при этом остаться в живых и не лишиться магических сил в критический момент. Схема подобных Союзов была проста как всё гениальное, поэтому примкнуть к Триаде добровольно мог почти любой желающий, превратив её в Тетраду или Пентаду.

А вот выйти без последствий уже не мог. Принудительный разрыв Союза как правило приводил магические артефакты к разрушению, а живых существ — к смерти. Поэтому предусматривалась возможность замены участников без разрыва связи.

Этим магические Союзы и были опасны не смотря на свою простоту и некоторую топорность. Такой огромный колдовской «механизм» мог работать очень и очень долго, выдавая немеряно энергии. Главное, вовремя менять в нём «батарейки».

Самым главным было сделать это чётко и быстро. На всё про всё давалось лишь мгновение.

«У тебя только одна попытка. Только одна. Не оплошай», — подбодрил себя фейри. Он резко, но аккуратно вывел принцессу из Триады Тагара, с ловкостью заправского иллюзиониста заменив её на кусочек каменного глаза бога Ветров.

Девушка сломанной куклой рухнула на пол, потускневшие рыжие кудри рассыпались вокруг её головы ореолом. Камушек же засиял чистой серебристой энергией, влившись в Триединый союз. Рокировка удалась.

Теперь Бранн без опаски со всей силы ударил их с Бренданом любимым способом — чистой первобытной магической энергией. Воздух вокруг словно пошёл рябью, первозданная дикая магия заискрила в каждой его частице, разрывая в клочья связующую Триединый союз магическую нить.

И очень вовремя, поскольку рунный круг, удерживающий тагарова жуткого демона, рухнул и чудовище вырвалось наружу.

Поздно. Демонический фамильяр уже не успевал ничем помочь своему хозяину. Триада пала.

Тагар, которого стремительно покидала вся накопленная от Триады энергия, страшно закричал от разрывающей его невыносимой боли и отчаяния. Бранну захотелось зажать уши. Однажды он уже слышал подобные жуткие крики. Так выли сжигаемые на кострах пленники, которых Властитель страхов, увы, освободить не успел.

Крик постепенно затих, их враг, хвала всем на свете богам, исчез уже навеки, истаяв, как дым от залитого водой кострища.

Тихо звякнув, упала на каменный пол башни и потухла Искра желаний. Разбился на несколько частей осколок глаза бога Ветров.

Нетопырь рухнул на бок и испустил дух, так и не сумев причинить больше никому вреда.

Фамильяры умерших магов обычно превращались в энергию и возвращались в свой пограничный мир. Но демоны, ставшие на свою беду фамильярами, со смертью своего хозяина тоже были обречены.

Лукас бросился к Тамарине, обнял её и крепко прижал к себе, умоляя открыть глаза. К счастью, принцесса осталась жива. Она тихонько застонала, из груди Лукаса вырвался вздох облегчения. Бранн подошёл к ним, опустился на колени, взяв принцессу за руку, и поделился толикой своей живой силы. После достал из кармана куртки свой стратегический запас зелий, который всегда носил с собой, и влил восстанавливающее Тамарине в рот. Девушка зашевелилась и открыла глаза к огромной радости своего брата.

Бранн же вскочил и стремительно бросился к Кару. Ворон так и лежал там, где фейри его оставил. Изнутри Бранна сковал страх, смешанный с обреченностью и затаённой надеждой. Он аккуратно взял ворона на руки и с облегчением осознал, что слышит слабый стук в груди птицы. Его фамильяр был жив.

От сердца отлегло. В очередной раз за этот безумный вечер фейри воздал хвалу богам, щедро вливая жизненную энергию в фамильяра.

Через несколько минут ворон в встрепенулся и открыл глаза. Бранн прижал его к груди и прошептал:

— Ты так меня напугал, Кар. Я уж думал, конец…

По щеке молодого фейри скатилась слеза. Он неловко смахнул её рукавом и по-детски всхлипнул.

Ворон выбрался из объятий хозяина, тяжело взлетел и, устроившись у того на плече, легонько прикусил ему мочку уха. Мол, ну что ты расклеился, всё же обошлось. И не такое проходили.

Бранн тихо рассмеялся и погладил фамильяра по чёрным блестящим пёрышкам.