Клетка для мотылька

Пролог

Она спит и не знает, что уже умерла.

Я стою в углу её комнаты уже четырнадцать минут. Три секунды потребовалось, чтобы вскрыть замок её дешёвой двери. Ещё минута — чтобы привыкнуть к запаху: сушёная лаванда, корица и дешёвый шампунь с отдушкой «морской бриз». Отвратительно. Я ненавижу море.

Но она…

Она лежит на боку, поджав колени к животу — поза эмбриона. Защитная. Бесполезная. Её волосы разметались по подушке, пальцы сжимают край одеяла. Во сне она выглядит младше. Лет на семнадцать. Беззащитная. Лёгкая добыча.

Я мог бы закончить всё за пять секунд.

Просто перерезать горло. Или задушить подушкой — это тише. Её тело обмякнет, глаза навсегда останутся широко раскрытыми, и я наконец перестану думать о ней.

Потому что я думаю о ней уже две недели.

Это неправильно. Мои жертвы не имеют имён. Они — холсты. Эпизоды. Краски, которые я смешиваю, чтобы создать свой шедевр, а потом смываю в канализацию. Но эту я выследил не для того, чтобы убить.

Я хотел посмотреть, что в ней такого особенного.

Алиса. Двадцать один год. Пишет какую-то чушь про аномальную психологию. Носит старые свитера с заплатками на локтях. Пьёт зелёный чай с бергамотом и поправляет очки кончиком пальца, когда врёт.

Я изучил её досье лучше, чем она — свои конспекты.

И сегодня, проникнув к ней ночью, я должен был сделать то, что делаю всегда: оставить знак. Фото на прикроватной тумбочке. Распечатку её расписания с кровавыми пометками. Чтобы она боялась. Чтобы закричала при следующей нашей встрече.

Но я застыл, как идиот, и просто смотрю на неё.

Она что-то бормочет во сне. Я наклоняюсь ближе, прислушиваюсь.

— …Не получится… дурак…

Уголок её губ дёргается в улыбке. Ей снится что-то смешное. Она улыбается, пока рядом с её кроватью стоит мужчина, который за последние три года отправил на тот свет двенадцать человек.

Во мне поднимается что-то горячее и липкое.

Не гнев. Не похоть. Нет — это отвращение к самому себе. Потому что я вдруг отчётливо понимаю: я не хочу её убивать.

Я хочу услышать, как она закричит от ужаса. А потом — как заплачет от боли. А потом — как попросит пощады, глядя мне в глаза. Но даже этого мало.

Я хочу увидеть, как она полюбит меня. В том аду, который я для неё построю.

Это безумие. Я сам это знаю.

Но Архитектор не отступает от плана. А план только что изменился.

Я аккуратно — почти нежно — заправляю прядь волос ей за ухо. Она вздрагивает, но не просыпается. Слишком глубоко спит. Или слишком привыкла к одиночеству, чтобы бояться чужих рук.

— Здравствуй, Алиса, — шепчу я ей в губы. — Игра началась.

Потом я ухожу так же бесшумно, как пришёл.

Оставив на её столе, поверх раскрытой тетради с каракулями про «тёмную триаду», один предмет.

Не нож. Не записку.

Мою запасную ключ-карту от студии.

Приглашение.

Она не знает, но с этого момента её жизнь перестала принадлежать ей.

И, что самое страшное для неё, — она сама сделает первый шаг в мою клетку.