Клетка Ворона

Пролог

1815 год. Смоленская губерния, Дорогобужский уезд, Успенское.

- Эжени, Эжени, он приехал! Где ты там, иди скорее сюда! - нетерпеливо позвала Любовь Евграфовна племянницу, глядя в окно библиотеки, находившейся на втором этаже дома.

- Подвиньтесь, тётушка! Мне-то позвольте взглянуть, - бесцеремонно оттеснила даму юная барышня, во все глаза глядя на вышедшего из экипажа худощавого мужчину мрачного вида, одетого в чёрный плащ с пелериной. – Это точно он? Фи, весь он какой-то чёрный, словно старый всклокоченный ворон. Не пойду я за такого!

Барышня сморщила аккуратный носик, на её миловидном личике явственно читалось отвращение к незнакомому мужчине, которого прочили ей в женихи.

- Тётушка, как же быть? Что же делать? Папенька решительно настроен отдать меня за графа Чубарова, а намерений своих он не меняет. Не хочу я … не хочу за этого! – топнула ножкой юная капризница.

- Не хочешь, так и не иди. Откажись и дело с концом. Не волоком же тебя к алтарю потащат, - усмехнулась Любовь Евграфовна, заинтересованно глядя на замешкавшегося у экипажа гостя.

- Папенька сказывал, что дело меж ними решённое, а он слову своему хозяин. Тётушка, миленькая, помогите мне! Как бы это так сделать, чтобы граф сам от меня отказался? Не хочу я папеньку огорчать непослушанием.

- От такой хорошенькой кто же добровольно откажется? А ты, душа моя, не показывайся жениху.

- Это как же? Больной разве сказаться? Папеньку жалко, тётушка, он разволнуется. Нет-нет, невозможно.

- А пусть Эжен вместо тебя к Чубарову выйдет. Его барышней нарядим, - Любовь Евграфовна хмыкнула, живо представив себе нескладного долговязого племянника в женском платье. - Пусть брат отвадит от тебя неугодного жениха.

- Эта затея мне по душе! – сверкнула озорными глазками барышня. – А где Геню с утра черти носят?

- Эжени, сколько раз тебе повторять, что воспитанной барышне не пристало так выражаться, - назидательным тоном гувернантки произнесла Любовь Евграфовна, напуская на себя строгий вид.

- Прошу прощения, тётушка, - ухмыльнулась барышня. - Куда изволил подеваться с утра мой драгоценный братец?

- После завтрака по обыкновению верхом поехал с дядькой своим.

- Ах, как не ко времени! Всё-то он делает не ко времени и мне назло! Тётушка, надобно дворецкому наказать, чтобы Геня сразу сюда поднялся, как вернётся. Я, покамест, в спальне побуду. Велю горничной платье подходящее приготовить. В прошлом году мы с братом одного роста были, а в этом он взял и вытянулся. Всё, решительно всё мне назло делает!

Евгении Николаевне Арсеньевой было уже без малого пятнадцать лет. Возраст самый что ни на есть подходящий для помолвки, однако жениха у барышни ещё не было. Причиной всему была война с французами, унёсшая жизни тех знакомцев, что годились Эжени в женихи. Будь проклята эта война! Она отняла у Эжени всё, что было дорого сердцу – любимую маменьку, здоровье отца, счастливую, безбедную жизнь, возможность получить достойное образование. И вот теперь отец надумал выдать её замуж за своего боевого товарища, графа Чубарова, чтобы сбыть с рук и позволить брату продолжить обучение в Петербурге.

- Неня, лапушка моя, чем растревожена? – старая нянюшка Матвеевна подняла на любимицу подслеповатые глаза.

- Ничего, нянюшка, ничего. Гени что-то долго нет, тревожусь я. Тучи набежали, не вымок бы.

- Ох, ненастье будет, ноги чугуном налились, не идут, - проворчала старушка, шаркающей походкой удаляясь по коридору.

После войны с французами двойняшки Эжен и Эжени из патриотических чувств не пожелали более именоваться на французский манер, как их называли в пансионах. Из любви к Отечеству они требовали называть их, как в детстве, Геней и Неней, да только никто, кроме нянюшки и отца, так их больше не называл.

Не успела Эжени войти в свою комнату, как по стёклам забарабанил дождь. Барышня плотно закрыла створку, набросив медный крючок. Она стояла у окна и нервно теребила прихват бархатной шторы. Наконец на аллее показались всадники. Угловатый подросток лихо спрыгнул с коня, бросил поводья дядьке и опрометью рванул в дом, неловко вскидывая длинные ноги.

***

- Геня, братец, помоги мне! Этот ужасный граф Чубаров приехал, чтобы посвататься ко мне. Только ты один можешь мне помочь! Нарядись в женское платье и представься мной. Граф увидит тебя и откажется от своей затеи. Поможешь? – лилейным голоском начала Эжени, заискивающе глядя на брата.

- Вот ещё! Ты мой лук давеча сломала из вредности, а я тебе помогать буду? Не надо было пакостничать.

- Не из вредности, а в отместку! Альбом мой розовый кто грязными руками хватал? Мне подруги туда стихи и пожелания написали на память. Красиво так, с виньетками. И рисунки мои там акварельные. А ты всё испортил, пятен наставил, рыжий поросёнок!

- Ещё и обзываешься, да?! Не обессудь, сестрица. Не стану я помогать тебе, - барчук обиженно скрестил руки на груди.

- Генечка, прости меня, я не желала обидеть тебя, у меня случайно вырвалось. Ты же видишь, я взволнованна до крайности. Речь идёт о моём будущем. Ужель тебе меня ни чуточку не жаль? Это же очень серьёзно. Замуж ведь на всю жизнь, а я не хочу за этого ворона. Неужели из-за глупого упрямства ты сделаешь меня несчастной? – чистые голубые глаза с мольбой смотрели на брата.

- Хорошо бы. Поделом бы тебе, вредине, чтобы сначала думала, а потом уж делала. А альбом и перетянуть можно. Хоть завтра могу шёлком его оклеить. Только шёлк-то где взять?

- Да Бог с ним, с альбомом! Поможешь мне Чубарова отвадить?

- Ладно, так и быть, помогу тебе. Мне и самому эта авантюра по нраву.

- Я всегда знала, что ты – самый лучший брат на свете! – приподнявшись на носочки, девочка чмокнула Эжена в щёку.

- А отчего ты Чубарова вороном зовёшь?

- Оттого, что похож, - проворчала Эжени. - Ты сам, когда увидишь его, это поймёшь.

- Давай платье и что ещё у вас там под ним, - криво ухмыльнулся подросток. – Только отчего это ты решила, что я не понравлюсь графу, а? Я ведь ничуть не хуже тебя.