Клетка. Жена монстра

Глава 1. Мирон. Авария

Прошлое. Четыре года назад.

Чертовы идиоты.

Моя машина лежит вверх колесами.

Я вылетел с трассы из-за этих отморозков.

Так еще Анжелика висит вниз головой внутри.

Она без сознания, и это, пожалуй, самый дерьмовый сюрприз за последнее время. Пристегнута, спасибо хоть на этом. Кровь у нее на виске. Много крови.

Нужно ее отсюда вытащить. Аккуратно. Нельзя дергать.

Я пытаюсь вылезти из машины, но ремень заело. Ругаюсь про себя.

Освободившись, соображаю, что делать дальше.

Первым делом глушу машину. Кто знает, что там замкнуло после удара.

Анжелика. Проверяю пульс. Дышит.

Действую осторожно.

Перерезаю ремень безопасности. Ее тело обмякает у меня в руках. Подхватываю Анжелику на руки, стараясь не причинить вреда. Выношу из машины, укладываю на траву, как можно дальше.

– Анжелика! Слышишь меня? – слегка хлопаю ее по щекам. Никакой реакции.

Снова проверяю дыхание. Норм. Кровь нужно остановить. Снимаю рубашку и прижимаю к ране на виске.

– Только попробуй умереть, Анжи, – шепчу я, поглаживая ее по волосам.

И именно в этот момент появляются они. Ухмыляясь так, словно уже меня поимели.

Конечно. Без разборок не обойдётся.

Это те самые, кто меня и подрезал. Заказ выполнен, теперь за гонораром? Смелее, парни…

– Ну что, золотой мальчик. Кончилась твоя поездка? – рычит один, уверенно размахивая битой, и мерзко лыбится.

У второго в руках нож – хочет казаться опасным.

– Не люблю, когда портят мои машины, – говорю им, стараясь придать голосу безразличие. Как будто меня волнует какая-то железяка, когда тут жизнь на кону. – Тем более, когда внутри такая красивая пассажирка. Это невежливо.

– Твои проблемы, богатей. Ты и твоя сучка должны сдохнуть, – отвечает второй. – Молись.

– Молиться? Да я даже не помню, как это делается… – они ржут и с интересом на меня поглядывают. – Даю вам один шанс ответить, кто вас отправил? Никос?

– Тебе это уже в любом случае не поможет, – рычит тот, что с битой.

Адреналин хлещет, заглушая боль от ушибов. Они не торопятся, оценивают мое состояние. Один правильный вывод они все же делают – сам я точно не сдохну.

– Раз вы настаиваете, давайте посмотрим, что из этого выйдет…

Ублюдки явно убеждены, что мне конец, поэтому ведут себя расслабленно, разглядывая кровь на моей роже.

Первый машет битой. Медленно. Не хочет напрягаться.

Уклоняюсь, перехватываю биту, выкручиваю ему руку. Хруст костей – люблю этот звук. Придурок воет от боли и падает на землю.

Второй налетает с ножом. Быстрее, но все равно недостаточно. Отбиваю удар, перехватываю его руку, выбиваю нож. Бью ногой в живот. Он складывается пополам.

– Ну что, ребята, хватит? – спрашиваю, глядя на них сверху вниз. – Или хотите продолжения банкета? Признаюсь, сегодня я дерусь хуже обычного. Башка раскалывается, и я бы лучше принял таблетку, чем вас разъебывал.

Они лежат, корчась от боли. Отлично. Значит, понимают. По крайней мере, сейчас.

– Свалите на хер. Ах да, передайте Никосу, что я готов поговорить, – добавляю, и они ковыляют прочь, поддерживая друг друга.

Жаль, что нельзя их прикончить. Слишком много свидетелей.

Приедет полиция и будут вопросы.

Они садятся в свою тачку и сваливают.

Теперь Анжелика. Снова давящая тревога. Ненавижу это паскудное ощущение! Страх.

Бегу к дороге. Останавливаю проезжающую машину. За рулем молодая женщина. Она в шоке.

– Срочно нужна скорая! – кричу я.

– Господи! Что случилось? – Она смотрит на меня так, будто я только что вылез из ада.

– Скорую вызови! Быстро! – рявкаю со злости.

Ждать. Самое мучительное. Возвращаюсь к Анжелике. Сажусь рядом, беру ее руку в свою.

Смотрю на бледное лицо, на эту нежную, упрямую девушку. И впервые за долгое время чувствую что-то похожее на страх. Страх потерять ее.

Я, конечно, могу строить из себя бессмертного плохого парня, но без нее все это — просто пустота.

– Анжи, – шепчу я, ожидая хоть какую-то реакцию. Мимо. – Анжелика.

Проходит совсем немного времени, как сирены скорой помощи звучат вдалеке. Они едут. Они помогут.

Белые стены, едкий запах хлорки, тишина, давящая на мои больные мозги. Я сижу на проклятом диване уже, кажется, целую вечность. «Реанимация» – табличка над дверью, за которую увезли мою девочку, и я понятия не имею, что с ней там происходит. Чувствую себя паршиво, как никогда раньше. И это, черт возьми, меня бесит.

В голове крутятся обрывки воспоминаний: долбанная авария, эти идиоты, ее бледное лицо… Хочется разнести здесь все к чертям.

Никос, мать его… не поверил мне, перестраховаться решил? Ну-ну, это так просто тебе с рук не сойдет, кусок дерьма.

Наконец, появляется врач. Уставший, с потухшим взглядом. Знаю я этих ребят. У них каждый день – как маленькая война.

– Вы родственник? – спрашивает он.

– Я ее муж, – отвечаю ему, стараясь не выдать внезапно возникшую дрожь в голосе. – Говори. Только не тяни, говори, как есть.

– Состояние стабильное, – говорит он, и меня, как будто, окатывает ледяной водой. – Сотрясение мозга средней степени тяжести, пара синяков. Кости целы. Жизни ничего не угрожает.

Выдыхаю.

– Ей нужен покой. Пока что пациентка спит. Приходите завтра, – говорит врач и собирается уходить, но я резко придерживаю его за плечо.

– Погоди. Завтра вечером ее заберу, – сую ему пачку денег в халат и настойчиво смотрю в глаза. – Никого к ней не пускать.

– Настоятельно не рекомендую забирать пациента, но… – он хлопает по карману, – если вы настаиваете, подпишите документы, что берете на себя ответственность. Завтра возьмете их со стойки регистратуры.

Завтра. Черт, придется ждать. Ладно, это лучше, чем ничего. Главное, она жива. И с ней все будет в порядке.

Молча выхожу из здания, от запаха хлорки и медикаментов уже чешется нос.

На улице меня встречает прохладный ночной воздух. Достаю сигарету и закуриваю. Наслаждаюсь первой затяжкой и выпускаю дым в ночное небо. Никотин немного успокаивает. Но злость никуда не уходит. Я не намерен это так оставить. Они заплатят. И дорого… Господи, надеюсь, они не знают, что такое настоящий ад. Потому что я им его устрою.