Клевер пятилистник

Клевер пятилистник 3.4

На такие деньги можно было купить стада тонкорунных овец и держать их на лучшей подкормке, можно было разбить виноградники королевских сортов и заложить винное производство, купить поселение на побережье и построить пансион. Приобрести новые буры, укрепить стены шахт, проложить к ним железную дорогу и арендовать поезд на полный год. Или получить лицензию на разработку красных кристаллов сердца, ведь этой суммы хватило бы на новейшую платформу для добычи бесценных камней!

Знай я о счете, я могла бы не продавать второе поместье. Могла бы не закладывать украшения, доставшиеся от бабушки. Могла бы сохранить лошадей. Я могла бы…

Ничего.

Ни тогда, ни сейчас!

Счет создал отец и до скончания лет закрепил его за Самюэлем, словно двух миллионного фонда было мало. Только брат в праве решать: куда направлять средства, в каком объеме и когда… пока я бьюсь с его кредиторами и ночами не сплю от ужаса. А самое нелепое - не обмолвись помощник банкира я бы не узнала о неустанном исполнении распоряжений по личному счету Самюэля.

 Каждый месяц. Пятнадцать тысяч ривров. Куда, кому, за что?

Я горела желанием узнать ответы на эти вопросы всю дорогу к дому, преодолевая рябь в глазах, повышенную слабость и тошнотворное разочарование. Рвалась вперед, не замечая обеспокоенных взглядов Тои неустанно твердящей об отдыхе перед последним броском.

- Зачем вам говорить с ним сейчас? Намылите ему шею потом… Если позволит, если удастся, - увещевала она, не забывая страховать меня со спины на случай падения, конечно, от злости. – Пусть титул ваш, но господин-то старше, сильнее, пьянее наверняка… Двинет и не заметит!

- Пусть только рискнет! – вспыхнула я. – Герих его уничтожит.

- Принц, конечно, может. Но что к тому времени останется от вас?

Я остановилась.

Не из-за страха, нет. Меня качнуло, и ничтожное расстояние от наемного каба у ворот до парадного входа показалось километровым. Не вовремя ноги налились свинцовой тяжестью, а сердце стало стучать о самые ребра. Вдох дался с трудом, выдох был долгим, но я совладала с собой и медленным шагом продолжила ход.

- Что ты предлагаешь, смолчать? Не подать виду? Продавить недостойную для леди вспышку гнева? Заесть ее, запить…

- Перенаправить, - ответила южанка. – Поговорите, позже. А сейчас же можно от души отомстить.

- Каким образом, хотелось бы знать? – спросила раздраженно.

- У вашего брата гости, - кивнула она на стоящие во дворе экипажи, прищурилась и предложила: - Давайте… напакостим?

В другое время я бы ее устыдила, напомнила о незыблемых правилах уважения слугами господ, сейчас же махнула рукой, желая услышать варианты:

- У нас на подворье ради проказ часто портили одежду, в шляпы и кепки насыпали муки, платки для лица пачкали дегтем, сшивали локти рукавов или штанины, сонным поили лошадей, слабительное подсыпали в еду или перченого в воду… Через печные трубы забрасывали в дом сычей, в свечи добавляли капли абросы, чтобы те чадили безбожно. Чем-нибудь смрадным обмазывали ручки шкафов, с дверей снимали петли, а с окон щеколды. Еще меняли указатели на дорогах, разбрасывали потешные листовки, но это пакость большая, только на праздник Весенней капели.

Нет сомнений, ее детство в городке Надд было веселее моего. Однако представив, как мы устроим нечто подобное для гостей Самюэля, я с сожалением покачала головой.

- Все эти действия приведут к увольнению прислуги.

- А да… - вздохнула Тоя.

В задумчивости мы слаженно поднялись по ступенькам, прошли в дом, сбросили плащи и переглянулись, когда в большой гостиной раздался смех и лай собак. Подошедший к нам Дарид с почтением сообщил, что гости Самюэля уже расположились в комнате со всеми удобствами, наслаждаются коньяком, а борзые - костьми.

- Мадам Дега присутствует на этом вечере? – спросила я.

- Нет, миледи.

И лишних слов не нужно, чтобы понять - уровень приглашенных гостей матушка определила лишь после их прихода. А затем под благовидным предлогом пожелала покинуть первый этаж.

- Кто нас посетил? – спросила в надежде услышать о друзьях из училища или академии, которую Самюэль окончил под давлением отца. В крайнем случае это могли быть друзья детства из того самого первого поместья, где мы родились и вырости. Пусть они и низкого сословия, но люди достойные. Однако я ошиблась, в гостиной заседали…

- Господа авантюристы, - дал краткую характеристику Дарид, и Тоя помянула их недобрым словом.

Нас посетили самые скандальные, опасные и безрассудные личности королевства - младшие сыны высокородных семей, коих из многочисленных передряг выпутывают старшие родичи. «Молодые сердца», «Горячая кровь», «Шальные мысли», «Кто не был молод, тот не был глуп» - эти и еще сотни схожих оправданий не редко гремели в заголовках столичных газет, перекрывая короткие сообщения о дебошах, пьяных погромах, приставаниях, побоях и воровстве под воздействием увеселительных порошков. «Не превышающих нормы!», заявляли правозащитники, не замечавшие как безнаказанность приводит к беззаконию.

Впрочем, я могла ошибаться, и правозащитники подмечали все. Именно поэтому они содержали своих детей под охраной в больших имениях вдали о столичных улиц и гостей, что развалившись в креслах, могли бы с интересом обсуждать последствия прошлой попойки. Некоторые из фраз «друзей» были различимы даже в холле, даже сквозь собачий лай.

- …тебя слишком рано вчера унесли, ты пропустил оголение грудастой! – сообщил кто-то со смехом.

- Как я мог?! – В голосе брата звучало неподдельное разочарование. - Антари согласилась! Я был уверен она не рискнет.

- Будем точны. Она обнажилась и провела ночь со мной, - ответил ему с усмешкой кто-то другой. – Ты проиграл в нашем пари!

Великолепно, брат нашел своему азарту новое применение.

- Кто им прислуживает? – обеспокоилась я о неприкосновенности горничных, но дворецкий заверил, что в гостиную допущены только лакеи.