Клевер пятилистник

Клевер пятилистник 4.4

- А мы со своим, - раздалось из-за соседней шторки и побелевший служка юркнул в сторону, чуть не рассыпав все, что держал в корзинке для молитв. – Какой испуганный, - усмехнулся мой сосед.

- Ничего удивительного, ваши интонации склонны пугать, - заметила я, и за шторкой раздался хмык.

- Вы не испугались.

- В отличие от служки я не видела вашего лица, - указала на очевидное, ибо круговые ряды кабинок направленных проемами к центру храма, разделяли коридоры для служителей храма. И только они могли видеть молящихся, а те соответственно их

Теперь хмык раздался с другой стороны от меня.

- Простите, - прошептала я в сторону второго соседа и шепнула первому. - Мы мешаем.

- Веселим, - парировал он, и словно не замечая нарастающего звучания великолепной музыки, сообщил: - Время от времени я умею быть любезным.

- Не проще ли быть любезным всегда? – не сдержала я лукавого вопроса, думая о том, что общаться не видя собеседника намного-намного проще, чем лицом к лицу.

- Не в нашем мире, - ответили на удивление жестко. - Правда, для вас я готов пойти на уступки.

Шторка между нами приподнялась, мелькнула белая перчатка, и мне протянули тонкую палочку курений, уже подожженную, но без резкого запаха благовоний. Я приняла ее с оторопью и неверием. Она божественно пахла травами и цветами, на мгновение словно бы окунувшись в свет ясного солнца, звон стрекоз и шмелей, шелест трав, что мягко прикасаются к коже.  

- М-м-м аромат летнего луга! – выдохнула я с искренним восхищением. - Благодарю вас.

В ответ можно было ожидать смешка, но никак не перечисления:

- Еще есть хвоя, дубовый лист и чай.

- Да сейчас я бы не отказалась от чая будь он даже горьким дагасским. Ничего не ела с утра, - мягко пояснила я прежде, чем меня поняли превратно.

- Спешили в храм? – несколько холоднее, чем раньше поинтересовался собеседник.

 - В какой-то мере, - согласилась я и сквозь усиливающееся звучание молебна пожелала: - Хорошей молитвы.

Он промолчал.

Или же я не услышала ответа. Все мое внимание обратилось к вышине и творящемуся там невероятному чуду. Завораживающее звучание молебна рождало цветные вихри в высоких сводах спирального храма, размывало их и скручивало вновь. Как ветры в небе играют с облаками, так звучание музыки и призывающих к очищению голосов играло с радужными проявлениями божественной силы… Которая сегодня, к сожалению, не принесла мне прошлого восторга. Не заставила парить. 

Наверное, всему виной мой недуг. Ранее прекрасные вихри уносили сознание в пространство без тяжести бренного тела, холода гранитных плит и шероховатости подушки. Служки устанавливали ее на невысокой стойке для локтей, в то время как колени молящихся должны были непременно соприкасаться с полом. Словно бы так они приводили к улучшенной связи с богами бурь.

В центральных молельнях из-за многочисленных долго простаивающих там прихожан в мраморе появились округлые углубления. Упираясь в них коленями создается ощущение, что ты врастаешь в храм, а не возносишься в вышину своей веры, готовишься уйти под гранитную плиту, а не прожить долгие годы. И глубокие царапины от ногтей на стойках лишь усугубляют это ощущение, словно в процессе молебна прихожан утягивало вниз, и они из последних сил цеплялись за ближайшие предметы. Здесь же, в боковых молельных углубления и царапины не были глубокими, так что кое-кто успевал оставить последнее послание, вырезанное ножом.

Я увидела его, когда сняла подушку со стойки, чтобы подложить ее под замерзшие колени. До первого подношения оставался час. До момента, когда я могу покинуть молельню, два. Так что устроиться с комфортом было решением верным и познавательным. «Я умираю со скуки, – значилось в первой строке. Далее словно бы вспомнив, главное правило молитв, неизвестный коряво и неглубоко прочертил стандартное «Хвала богам», - и подписался: «Дирт. 5 лет»

Раздумывая кто отпустил пятилетнего ребенка в храм одного, и кто дал ему нож, я забылась. Затерялась в воспоминаниях собственного детства полного ограничений, условностей и запретов, пока в поместье рядом с нами не появился маленький Герих, вся жизнь которого была сплошным вызовом старым устоям. Он не признавал запретов, он терпеть не мог ограничения, но учиться любил столь же страстно, как и хулиганить. Как выяснилось много позже, мой друг по играм был принцем. Наследным, как признался он, сделав мне предложение руки и сердца в мои пятнадцать лет. 

- Вы на год меня старше и худы как щепа, но я искренне надеюсь, что в будущем все это исправится. Вы потолстеете и влюбитесь в меня.

- Я все так же буду старше.

- Не исключено что да.

Мальчишку что подбивал меня на кражу яблок, угон лошади из чужой конюшни и купание в полном пиявок озере, горланил пошлые частушки, безуспешно учил меня рыбачить и пить брагу, предлагал целовать жаб, рассказывал страшные истории про призраков и множество раз пугал ужами как настоящими, так выдуманными - в штанах будущих кавалеров, я любила вопреки всем доводам разума. Непостижимо, безмерно, но… как брата, который меня не замечал.

В тот памятный весенний вечер Герих не ожидал услышать «нет», я не ожидала сохранить друга, мой отец неожиданно для всех получил первое личное королевское приглашение на аудиенцию. Его величество решил присмотреться в возможному тестю.

За этими мыслями упустила большую часть молебна и когда музыка зазвучала быстрее, а всполохи превратились в несущиеся по воздуху огненные шары, я чуть не ответила на прозвучавшее рядом:

- Это магия?