Клевер пятилистник

Клевер пятилистник 4.6

Мысль, что в этом и заключалась причина многочисленных приглашений истаяла едва владелец кабинета назвал имя брата.

- Однако после кончины вашего отца, граф Самюэль Дега отказался исполнить его волю и предложил замену. Думаю, вы знаете что некоторые реликвии вашей семьи хранятся в стенах храма в виду своей исключительной ценности, - предположил он встретив мой пытливый взгляд.

Я опустила глаза. Медленно сжала-разжала заледеневшие пальцы и солгала:

- Да. Мне известно.

- В таком случае, вы согласитесь отменить решение вашего брата. – Это было еще одно предположение, как и прошлое, оно прозвучало вопросительно. И ощутимая неуверенность в голосе весового пугала не на шутку.

- Прежде всего мне нужно ознакомиться с бумагами, - призналась я помедлив. - И с коллекцией реликвий, несомненно. – Все же нужно взглянуть на реликвии, которое Самюэль оставил взамен земли.

- Я рассчитывал на это!

Бумаги легли на стол, рядом расположилась увеличивающая лупа, пудра для подтверждения отпечатка росписи и тонкие хлопковые перчатки. Такими пользовались, нотариусы, управляющие, адвокаты и прочие не кровные родственники высокородных господ, коим вольно-невольно приходилось работать с защищенными от просмотра, подмена и похищения бумагами.

Я удивилась, вскинула встревоженный взгляд. Возможно ли, чтобы весовой сомневался в моем праве на титул или на фамилию? Это оплошность с его стороны или намек?

- Молодому графу вы их тоже предлагали?

- Я не могу об этом говорить, - аккуратно подбирая слова ответил весовой. - На момент вступления вашего брата в права меня замещали. – Пауза, и он от темы перчаток перескочил к теме обмена: - Пресечь подобное решение я никак не мог. И до сих пор не понимаю, какие доводы молодой граф приводил в разговоре с моим заместителем. Вероятно, у вашего брата, как и у отца есть задатки дипломата.

Задатки транжиры, пьяницы и глупца имелись точно, дипломатом он себя еще не проявлял. Я отодвинула перчатки, бесстрашно взяла бумаги и принялась читать, краем глаза отметив, как разжались напряженные пальцы хозяина кабинета.

- Тем не менее, сейчас мы имеем что имеем, - словно бы сетуя продолжил он, хотя голос его повеселел. - И именно поэтому я призывал вас на молебен. Вначале через отца Ульго, он был вхож в ваш дом…

Мой взгляд в упор прервал его на полуслове.

- Был, – посчитала я необходимым подчеркнуть.

- Да-да, - весовой поднял руки якобы сдаваясь. - Как выяснилось, пресвятой отец повел себя недопустимо...

- Недальновидно, вы хотели сказать? – Я вернула свое внимание бумагам.

- Неразумно, - предложил он другой вариант и более меня не прерывал.

Печать и роспись оказались действительны, а небольшой участок, на который ранее я бы не обратила внимания, сейчас по площади был равен половине, оставшейся в нашем распоряжении земли. Виноградники на южном побережье… Те самые виноградники, на которые у меня были большие планы. Удержаться от разочарованного стона удалось, но голос весового все равно наполнился тревогой.

 - Вы отказываетесь исполнить волю отца?

Я промолчала.

- Понимаю, сейчас не самое легкое для вас время… Ускользающее, - подтвердил он свою осведомленность. – Но честное имя графа…

- Я все понимаю. И я ни от чего не отказываюсь. Воля отца должна быть исполнена, – ответила я, спасая остатки гордости.

Он расплылся в скромной улыбке, кивнул головой, словно бы закрыл этот вопрос. Медленно провел рукой по белому дереву стола и перешел к следующему, кажется, не менее важному вопросу.

- Вы заберете предметы наследия вашей семьи?

- Их нужно забрать?

- Ваш отец оставил их перед последней своей поездкой, - ответили мне или дали очередной намек. Отец из последней дипмиссии в Дагассу не вернулся, был убит в горах Вдовии, а до этого оставил что-то здесь в одном из самых охраняемых мест столицы. Оставил впервые?

- Я вас услышала, - ответила весовому.

Услышала, но не поняла. Поэтому весь путь к тайным хранилищам храма, что располагались в глубине скальной породы, я хранила задумчивое молчание. Краем сознания отмечала наш извилистый путь вниз, четырежды изменивший направление, новый запах курений, что вился сизым дымком под влажными сводами коридоров и звуки молебна, что спускались вниз через шахты для воздуха. Мы прошли мимо сотни дверей, некоторые из них показались знакомыми, словно видела я их ни раз и не два в богатых домах. И в мысли этой я утвердилась, когда весовой остановился напротив идентичной скованной железом двери что когда-то вела в наше утерянное из-за долгов поместье.

И погнутый лист выкованной лилии на самом пике створок мне был особенно памятен. Давным-давно я сняла с него зацепившегося штанами шестилетнего сорванца, когда тот отказался звать на помощь и запретил тоже самое сделать мне. Обоснование его позиции было интригующим и очень веским:

- Я не для того сбежал от гувернера и трех лакеев, чтобы потерять сейчас свободу.

- Но зачем тогда вы полезли на наши двери?

- Хотел увидеть соседскую девчонку, - ответил мой новый знакомый и с невероятным восторгом описал улыбчивую Эфи дочь старшей горничной: - Она зеленоглазая и светловолосая как сказочная эльфийская дева.

Сам того не ведая он нанес сокрушительный удар по моему самолюбию. Как и брат, я была отцовской крови темноволосой и темноглазой обладательницей белой кожи, что под строго воспрещенным солнцем приобретала легкий золотистый цвет. Самюэль обладал таким постоянно, я же отдавала синевой, очень расстраивалась, что не похожа на маму и всем своим сердцем завидовала Эфи. Кто знает, быть может именно тогда Герих и потерял единсвенный шанс влюбить меня в себя.

- Это двери нашего старого поместья, - сказала я вслух и весовой, пытавшийся открыть их старинным ключом, удивленно обернулся через плечо.

- Вы узнали их?

- Они мне памятны. – И не только они.

Я посмотрела на соседние двери состоящие, казалось из сплошного куска металла. Точно такие вели в консульство Дагассы, где в последние месяцы жизни часто бывал мой отец. Строгую черную дверь без ручки и замка с противоположной стороны я узнала с содроганием, как и любой другой посетитель кабинета лорда Брэя главного королевского следователя. А глядя на неприметную узкую дверку из светлого дерева, что стояла в тупике коридора и могла вести в кладовую, я улыбнулась. Она располагалась в дворцовой спальне принца и носила гордое звание Прочь Отсюда, потому что вела в сеть тайных коридоров.