Клевер пятилистник

Клевер пятилистник 6.3

Когда зеркало туалетного столика опустилось вниз, я легко распахнула дверцы сейфа и, ухватив нижнюю полку за красную кожаную петельку, выдвинула обитые черным бархатом полки. И мое сердце остановилось. Несколько мгновений я в смятении смотрела на открывшееся мне пространство сейфа. Не могла понять. Не могла представить... Я не поверила! Вскочила с грохотом опрокинув пуф, рукавом зацепила один из флаконов матушки, и он разлетелся на осколки. Сердце подскочило к горлу, а на его прежнем месте появилась засасывающая пустота.

Я не заметила, как пространство пропиталось едким запахом цветов, которые так любила мама. Не обратила внимания на то, как дверь мягко открылась. И не придала значения мрачному виду южанки, что появилась в проходе и в раздражении отбросила косу на спину, уперла руки в бока. 

- А я-то вас везде ищу! Весь дом обошла, чтобы узнать, когда же вы вспомните о завтраке!

- Тоя… Не сейчас.

- Ага, как же! Если сейчас не пойдете, то потом и не вспомните, - сообщила она голосом, не терпящим возражений. И отступила от двери, освобождая мне путь.

- Не сейчас, - повторила я и призналась в ужасном. – Нас ограбили.

- Что?!

- Ограбили. – Я старалась не паниковать. Собрать в один поток разрозненные мысли и перестать до боли сжимать свой клевер-пятилистник. - Позови Дарида… Отправь вестник в службу Заслона. И позови… да, позови мастера-ювелира Тартта. Он последний, кто осматривал украшения мамы.

Пока я говорила, Тоя крадучись подошла ближе. Посмотрела на полки, затем на разбитый флакон и аккуратным движением ладонью прижалась к моему лбу.

- Не горячая, а говорите, как в бреду.

- Я не брежу.

- Скажете тоже. Воры. Да в этот дом никто без разрешения хозяина войти не может. Воздыхатели Фрэи бездумно оттаптывают парк, - попыталась пошутить она.

- Перестань! – отмахнулась в раздражении, чувствуя, что опять задыхаюсь. - Я не вижу рубиновый гарнитур Дега. И бриллиантовое колье, подаренное папой на двадцати пятилетие их с мамой брака. Пропала диадема из белого золота и подвески к ней. Коллекция браслетов и колец… пять пар колье из разных видов золота, которые папа преподнес матери в последние три года… ее любимые аквамарины…

- Да вот они, - отозвалась южанка, указав на полки. – Все на месте.

- Нет! Остались только бабушкины жемчуга и коллекция старинных брошей! – по одной в каждой ячейке сейфа. Едкая насмешка над ограбленными хозяевами.

- У нас явно проблемы, - буркнула Тоя и подхватив подставку с красной брошью в виде корабля, продемонстрировала мне ее. – Вот гарнитур с рубинами. А это бриллиантовое, которое леди… то есть мадам Дега надевала на последний бал старого короля, - горничная подняла вторую подставку с белой брошью. Улыбнулась, завороженно глядя на мягкий свет кустарно обработанного металла, словно действительно видела блеск бриллиатнов.

Отец никогда не ценил эти броши, смущался их и в течение всего брака старался одарить супругу настоящими редкостями. Но маме они были памятны, как первый подарок возлюбленного жениха. И я до сих пор помню с какой гордостью она надевала их на свои платья, шляпки и пальто, пока украшения не стали бледнеть и теряться на фоне дорогих мехов и тканей.

Приняв мое пораженное молчание за спокойствие, Тоя со вздохом облегчения вернула подставки на их места. Коснулась красной подушечки, с которой свисали небрежно брошенные жемчуга и сообщила мне, что это диадема. Слева от нее на плашке лежит коллекция браслетов, справа кольца. А пять пар колье висят где и должны – на задней стенке. И не хватает только…

- Брошей, - подвела она итог и погладила то, что ей представлялось аквамаринами. А именно брошь-синицу с синим авантюрином на груди. – Возможно они до сих пор у мастера-ювелира. Все же старые были, что смерть. Едва не рассыпались, – посетовала даже не представляя на сколько близка к правде. Украшения стремительно старели, будто бы именно за счет их физической плотности и подпитывалась иллюзия.

- Хорошо, что все хорошо, – протянула Тоя, аккуратно задвигая полки назад. До щелчка. Плавно убрала руку от кожаной петельки, взглянула на меня. - Что скажете. Мне его все-таки звать? Или лучше доктора… А может, завтрак для начала?

 - Что скажу? – повторила я невнятно, впервые ощущая себя душевно больной. – Лучше?

Тоя охотно кивнула.

- Лучше завтрак, - закончила я свою неспешную мысль. Закрыла сейф, надавив на рычажок вернула на место зеркало и заставила себя улыбнуться. – Спасибо, можешь идти.  

- А вы? – спросила она настороженно, вглядываясь в мои глаза.

- Сейчас спущусь.

И я спустилась. Через минуту, которой хватило на то, чтобы вновь открыть сейф, выудить черную брошь, что висела на месте колье из черного золота и нацепить ее на платье. Она совершенно не сочеталось с синим сатином моего утреннего наряда, выглядела агрессивно и холодила грудь, но никто, абсолютно никто ее не увидел.

Взгляды слуг устремлялись к моей шее и смущенно уплывали в сторону. Тоя заметив мое преображение, побледнела и прикусила губу. А Дарид, что любезно отодвинул мне стул и налил чая в чашку, тихо осведомился не нужна ли мне помощь в создании наряда для бала-маскарада, который устроят завтра во дворце.

- Вы, как я помню, пожелали его посетить, - начал он издалека. Помолчал, поставив ближе ко мне перетертую в пюре бананово-овсяную кашу. Подвинул и тарелку с сухариками, набрал воздуха полную грудь. – И уже подбираете украшения. 

- Думаете, подойдет? – спросила я, намеренно коснувшись броши.

- Колье прекрасно. Вы сияете, - польстили мне или скорее напугали. Ложка, устремившаяся к пюре, застыла не коснувшись его поверхности.

- Благодарю вас, Дарид. Так и есть. Украшения я уже подобрала, осталось дело за платьем.

- Я пошлю весточку в мастерскую «Талами и Спрут».

С поклоном он отступил. Затем сделал вид, что в чайнике закончилась заварка и знаком дал понять моей горничной, что им нужно поговорить. Я их разговора не услышала, уловила лишь отдаленный шепот и полный отчаянья вопрос: «Может, лучше доктора?!» Итого, все слуги видят колье.