Ночь после битвы
Они остановились на отдых.
Жанна лечила свои порезы, Эйрхан писал в дневник путь до следующего круга.
А Мирослав сидел у стены, держа в ладони осколок клинка.
Он не знал, что именно его тянет к нему.
Но руна на металле — Второй зов — теплилась, как сердце.
И вдруг…
Он провалился.
---
Воспоминание
Мирослав оказался в другом месте, в другом времени.
Он стоял на краю высокой башни в горах.
Перед ним — его отец. Молодой. Без шрамов. С живыми глазами.
— Этот клинок… — говорил кто-то за кадром. — Он требует больше, чем сила. Он требует отказа.
Молодой глава клана стоял на коленях.
Перед ним — старый воин в белом с серебром.
— Ты либо возьмёшь его и потеряешь себя,
— либо разобьёшь его… и станешь тем, кто сможет передать Исток.
И он, сжав зубы… ударил клинок о камень.
Тот разлетелся на три части.
— Один я оставлю себе.
Один — передам сыну.
Один — спрячу, пока он не станет достойным.
Лицо молодого воина искажалось болью. Не физической — родовой.
Он знал: сыну предстоит путь тяжелее, чем его собственный.
И тогда, впервые, Мирослав услышал его настоящий голос:
— Прости, сын.
Я не мог быть рядом.
Но клинок — это я.
Если ты его соберёшь — ты узнаешь всю правду о нашем клане.
---
Возвращение
Мирослав очнулся с дрожащим сердцем.
Жанна сразу заметила — он бледен, глаза горят.
— Что ты видел? — спросила она.
Он посмотрел на небо Лабиринта — и тихо ответил:
— Моего отца. Настоящего.
Отредактировано: 28.07.2025