Клинок Весталки. Голос драконьей крови

Глава 6.1

Ладиат

Зима вступала в свои права, словно рукавами она повелевала снежными буранами и вьюгами на всей территории Палинийской империи. Порывистый ветер и глубокий снег в это время года сковывал единственную дорогу между столицей и небольшим поселением Скальчун. Ставни домов и таверн были наглухо заколочены, единственные открытые двери и расчищенный снег был у местного храма.

Внутри было тихо и тепло, чадившее кадило на алтаре святилища раскачивалось из стороны в сторону, выпуская тонкой струйкой сладкий дымок благовоний и фимиама. Сжигаемые на алтаре цветочные венки опоясывали молочной дымкой культовую статую Богини Лете, молодую девушку с длинными сильными ногами, с небольшими крылышками на голове. В левой руке у нее был охотничий лук, а правой рукой она держала за золотой ошейник черную пантеру застывшую в прыжке.

Ароматы источаемые специями, пряностями, блестящими от воска спелыми яблоками считались дарами богам и поклонением невидимому присутствию божественного. В храме богини царил покой и безвременье, только шепот вечерней молитвы стоящего на коленях Гамлинга Старшего нарушало тишину.

Тень отбрасываемая его седой и курчавой головой, подрагивала от непогоды разразившейся за стенами храма, пламя свечей схлестнувшись в танце с ветром грозило погаснуть, оставив белый, как яичная скорлупа храм, в кромешной темноте. Местные верили что этот храм состоял из гипса, замешанного на молоке и шафране и что если провести влажным пальцем то стены храма все еще будут источать запах и аромат специй.

Каждый раз слушая подобные досужие бредни, Гамлинг только закатывал глаза и говорил что-то про “баранов и их пастухов”. Закончив молитву и поднявшись с колен опираясь на трость, он обернулся и испуг в его глазах сменился удивлением, когда он увидел ожидавшего его гостя.

Сердце в груди старика сжалось и наполнилось чем-то, что отдаленно напоминало отеческие чувства, хотя молодой человек сидевший перед ним на ступенях, не был ему сыном.

Это был Ладиат, уже не юноша, а молодой воин. Мальчик был всего лишь бастардом от одной из ветвей, не претендующей на трон. После достижения шестнадцати лет его отправили на воспитание к Гамлингу Старшему, чтобы укротить непростой характер и темпераментный дух. Тот воспитывал Ладиата в строгости, дав сносное образование, а после с тяжелым сердцем отправил юношу обратно в столицу, чтобы он достиг тех высот на военном поприще, о которых грезил.

Он не одобрял выбор Ладиата, и не разделял его тяги к военному ремеслу но отговаривать не стал. Мальчик с детства рос сильным, смышленым и не по мальчишески ловким. Видя проезжающих по королевскому трапу воинские колонны, боевые копья и развевающиеся флаги, Ладиат уже тогда загорелся мечтой, быть одним из них. Гамлинг хоть и был священником, но принадлежал к одной из тех обедневших и вымирающих ветвей аристократии Палинийской империи, которые брали свой род когда на троне восседал еще Айхон четвертый. А было это тогда, когда прадед Гамлинга Старшего еще сосал грудное молоко своей матери. Драконья кровь в нем спала, так как он не видел смысла и не желал ничего больше чем проводить службы и помогать тем, кому нужна была его помощь. Высший свет, знать и их интриги, все это было чуждо его сердцу.

Ладиат что был перед ним, был высок и хорошо сложен, он сидел облокотившись спиной на одну из колон, поставив ноги облаченные в кожаные черные сапоги на нижние ступени, ожидая окончания службы. На нем была простая черная котта с прорезями для рук, а из под нее шли длинные рукава бордового камиза. Через его широкую грудь проходил кожаный ремень, который удерживал массивный меч, эфес которого выглядывал из за спины. Еще два небольших ножа были заправлены один за пояс, второй был в ножнах, которые крепились к сапогу.

Он сидел молча, смотря куда-то вдаль, перекатывая между пальцев серебряную монету, не обращая внимания на изучающий его взгляд старика. Насколько Гамлинг был в курсе из приходящих от Ладиата писем, его высочество принц Карагон теснил иных на северной границе и в следующий поход планировал отправиться уже в компании Ладиата Но война с иными затянулась и увязла в болоте бесконечных потерь, раздрая внутри союзных сил, не хватало провизии, оружия, а боевой дух стремительно падал, как и надежда, которая таяла с каждым днем.

Прихрамывая на правую ногу и шаркая второй, старик подошел к Ладиату.

— Как всегда как снег на голову, в этом весь ты Ладиат. — С доброй улыбкой обратился Гамлинг к нему, смотря на того сверху вниз.

Ладиат стремительно поднялся и приосанившись посмотрел старику в глаза.

— Благодарите дядя что без боевого клича и деревянного меча, как в детстве — Поджав губы не то в улыбке не то в смущении проговорил Ладиат и поклонился.

Гамлинг положил руку ему на голову и едва слышно прочитал молитву.

После Ладиат поцеловал руку священника и немного расслабившись улыбнулся тому.

— Я рад тебя видеть в здравии мой дорогой, ты стал совсем мужчиной!

Он положил свои слабые руки на крепкие предплечья Ладиата.

— Что привело тебя в Скальчун, мальчик мой? Я думал мы сможем пересечься в Лисии или уже ближе к весне в столице, твои последние письма встревожили меня и я понимаю что дело срочное и не терпит отлагательств, если тебе пришлось покинуть Латинор так спешно.

Ладиат приложил указательный палец к губам посмотрев по сторонам.

— Что такое? К чему эта скрытность? — Шепотом в котором слышалась тревога, обратился Гамлин к племяннику.

Темные карие глаза еще минуту назад по доброму смотревшие на старика, сделались холодными и отчужденными, подернулись дымкой. Взглядом не мужчины, а воина, он смотрел на Гамлинга, это был колючий, накалывающий взгляд того, кем он стал за эти годы неся свою службу на благо империи.

Ладиат закрыл массивную, дубовую дверь храма на засов и схватив старика под руку, повел между рядами деревянных скамеек. Усадив встревоженного Гамлинга, Ладиат сел рядом.