Клинок Ворона

50. Пятнашки сэтов

В башню я вернулась поздно вечером, голодная, как нильский крокодил и злая, как пять тысяч чертей, которым одновременно прищемили хвосты. Его светлость командор так и не соизволил предложить мне стакан чаю или три корочки хлеба, дав еще один повод не любить сабиров — за патологическую жадность. Блуждания по лабиринтам коридоров в поисках верной дороги хорошего настроения тоже не прибавили.

А когда я, чертыхаясь, как сапожник, доползла до двери комнаты, то меня ожидала сцена из сюрреалистической постановки: оборотни и ольт, усевшись полукругом в центре комнаты, завороженно пялились в один из углов, время от времени обмениваясь тихими комментариями. Сэтов в поле зрения не наблюдалось.

Судя по заинтересованным лицам, каменная кладка показывала им что-то донельзя интересное. Минуту я тупо рассматривала стену в надежде, что и мне продемонстрируют то же самое — кроме грязных разводов и паутины разглядеть ничего не удалось — потом решительно направилась к этой компании и потрогала нос Айса. Оборотень изумленно моргнул и непроизвольно дернулся в сторону.

— Горячий...

— Что?

— Нос говорю, у тебя горячий, — нахмурилась я и повторила ту же процедуру с Рысью, Медведем и ольтом. — И тут аналогичный случай. Похоже на эпидемию. Где вы подхватили эту заразу? Съели что-то?

— Какую заразу? — недоуменно пробасил Медведь.

— Ту, от которой сидят и восторженно глядят в пустой угол.

Айс еще раз непонимающе моргнул, а потом рассмеялся. Искорки веселья так резво прыгали в его серых глазах, что я поневоле заулыбалась.

— Мы не на стену смотрим.

— А на что?

— На плоды твоих ночных трудов, — отсмеявшись, проговорил оборотень.

Теперь настала моя очередь удивленно приподнимать брови.

— Сэты резвятся, — снисходительно пояснил ольт и неодобрительно покачал головой. — Как начали с утра, так до сих пор угомониться не могут. Каждому, считай, пятьсот лет в обед, а ведут себя, как дети.

Я внимательнее присмотрелась и заметила, что угол комнаты был подернут едва заметной дымкой, словно кто-то только что выкурил там сигарету. Большего, как ни старалась, разглядеть не удалось.

— Я не вижу...

— Слишком большая скорость. Сабиры не могут увидеть.

Ответ Рыси меня задел. Как это так: все видят, а я нет?! Положив руку на эфес меча, я сосредоточилась и зажмурилась — так уж получается, что в этом мире через закрытые веки мне удается разглядеть намного больше.

Сначала перед глазами была только привычная, как стертый домашний тапочек, темнота, затем она стала плавно рассеиваться, и на меня вновь накатило то же странное состояние, что и перед дуэлью: словно я видела мир через призму тысячи глаз. Пришлось чуть крепче сжать клинок — я плыла в озере ощущений, и теплый эфес являлся единственной соломинкой, связывающей меня с реальностью. Чувство было не то что неприятным, а каким-то неправильным — будто у меня оттяпали половину души, заменив ее на чужую.

Одновременно с этим мне, наконец, удалось увидеть сэтов. Дэв и Суод играли в пятнашки. Они увлеченно гонялись друг за другом по потолку и стенам, наплевав на все законы гравитации. Со стороны это напоминало скачки двух крупногабаритных и очень резвых гекконов.

Примерившись, я сделала шаг вперед и ухватила одного из сетов за сапог, как раз в тот момент, когда он в невероятном прыжке рванул метра на два вверх. Суод (а это был именно он) от неожиданности потерял равновесие и шлепнулся на пол, а его брат так и замер, прилипнув к потолку, как гигантская бабочка.

— Поздно уже. Ужинать надо и спать. Кто-нибудь в курсе, тут вечерняя кормежка полагается, или раздача слонов закончена, и я все на свете пропустила с этим допросом?

— Сабиру накормят в любое время. Даже ночью на кухне дежурят повара, — Дэв элегантно спрыгнул вниз. — Как тебе удалось нас разглядеть?

— Секретная методика йогов — полная концентрация, дикая усталость и бурчащий живот. Будешь хорошо себя вести — научу, — мрачно пообещала я, усаживаясь на кучу соломы. — Есть гениальное предложение: один из вас, самый быстрый и сильный, несется на кухню и вежливо объясняет поварам, что у него на руках голодная, как мамонт после ледникового периода, сабира. И если ее срочно не покормить, то она скушает их самих. Без приправ и шуток.

Через полчаса я могла только сыто и добродушно мычать. Того, что притащил Айс, изображавший гонца по продуктовым делам, хватило бы на целую роту очень голодных морских пехотинцев. Видимо, у поваров существовали какие-то свои представления о вместимости желудка. Еда была простой и вкусной: жареное мясо, на вкус напоминавшее свинину, целый котелок вареных овощей, большая головка сыра и хлеб. Бутерброды тоже не оказались лишними. В таких ситуациях понимаешь, что счастье не в разнообразии продуктов, а в их количестве. Во всяком случае, этот паек имел одно неоспоримое преимущество — его с лихвой хватило на всех.