Клод. Дорогой императора.

Глава 2. Смерть или жизнь.

Не особо волнуясь о чувствах пленников их вытащили из дома и как бесполезные кули свалили рядом. На улице уже разгорался алым пламенем закат, добавляя трагизма и без того отвратительной ситуации. Вокруг некогда аккуратного домика, а сейчас несчастно зияющего выбитыми дверями и окнами, с бардовыми пятнами крови на некогда белоснежных стенах, столпилось, казалось бы полгорода. Привлечённые шумом драки и криков, горожане жадно впитывали разыгравшуюся перед ними трагедию, блаженно наслаждаясь представившимся зрелищем, разбавляющим их степенную сонную жизнь. Как не печально это было сознавать, простые люди, далёкие от войн и сражений, были очень неравнодушны до кровавых “спектаклей”. Центром одного из которых сейчас были Клод и подростки. Он видел, как в толпе мелькнула макушка Ролка и только молился, чтобы друг не раскрыл себя. С императора будет достаточно и трех игрушек. Окружённые толпой стражи они беспомощно озирались по сторонам, не без гордости отсчитывая поверженных врагов. Жаль было только то, что эти люди не должны были так кончить, так же, как и они. Столько лет ушедших на служение людям, сейчас не имело для этих существ никакого значения. Порой даже у него проскакивали мысли, что они не заслуживали его жертвы, но это была лишь минутная слабость. Которой он уже давно не давал повода вырваться наружу.

— Что тут у нас? — раздался над ними подозрительно знакомый отвратительный голос. — Это они вас так потрепали? — насмешливо бросил мужчина, словно павшие стражи не заслужили даже его уважения.

Подняв взгляд от земли, Клод увидел возвышавшуюся над ним фигуру, недавно встреченного им незнакомца, того самого обладателя запоминающейся шевелюры и пронзительным презрительным взглядом голубых глаз, в которых при виде наемника, проскочили искорки взаимного узнавания.

— Ты!

— Я! — нисколько не испугавшись или смутившись с усмешкой ответил пленник.

Этот мужчина с решительными чертами лица, орлиным носом и ужасно холодными, подобно, двум кускам льда глазами, от взгляда который мурашки пробегали по телу, внушал опасения. Он был не рядовой воин и очень опасен для них, но сбежать от него им вряд ли получится так просто, как прежде. Подобные люди подобно хищнику мертвой хваткой вцеплялись в свою добычу, и выслеживали несмотря ни на что.

— Кто это у нас тут такой прыткий? — со смешком промолвил мужчина и стряхнул с головы Клода капюшон.

По округе расползлась напряженная тишина, прерванная лишь девичьим вскриком Дейзиры, не ускользнувшим от парня. Его не задело, что его тайну раскрыли, он уже проиграл и был готов к этому, но удивление Дейзиры его отчего-то взволновало. "Неужели она возненавидит его?" — мелькнула шальная неуместная мысль, быстро вытесненная волей разума. Сейчас или никогда! Резко подорвавшись он рванул вперёд, насколько позволяли стянутые за спиной руки, и даже почти достиг своей цели, едва не врезавшись в живот предводителя стражей. Ведь никем иным этот волосатый быть не мог. Однако его порыв прошёл зря, не сумев коснуться противника, Клод растянулся на земле, взбивая пыль, тут же заполонившую рот и нос, а в его сторону уже неслось трое мужчин, чтоб защитить своего командира. Обрушивая на него удар за ударом, они избивали не сопротивляющегося пленника, под насмешливым взглядом хлыща. Били сильно, не сдерживаясь, но и не так, чтоб забить на смерть. А жаль. Погибнуть так было бы счастьем, чем умирать медленно в мучениях на потеху извращенной публики. В этот момент он ненавидел людей.

Рот наполнился кровью из разбитой губы, ребра ныли, руки он уже давно перестал ощущать, а избиение все продолжалось до тех пор, пока спустив пар стражи не отошли. И только тогда над ухом раздался ненавистный уже Клоду голос.

— Смелая попытка, но совершенно глупая. Обещаю тебе, нелюди быстро не умирают.

О как сейчас, Клод ненавидел этого гада, в голове перебирая способы, как он будет его убивать. Такие грубые сладкие мысли отвлекали от жалости к себе. Смотреть на врага не хотелось, но он смотрел, записывая навсегда в памяти его образ. На тот случай, если ему по воле капризной хозяйки выдастся отомстить. Он не сомневался, что найдёт гада везде. Хотя, стоило признать, хлыщ был достойным противником. Высокий, худой, но не хилый, в добротной, практичной одежде, не скрывавшей упругие мышцы, не привыкшего к лени человека. В других обстоятельствах возможно Клод бы восхитился данным типом, но сейчас ничего не желая так сильно, как убить его.

— Как и люди! — уверенно бросил пленник, сплевывая кровь, ничем не отличную от людской. Нелюди, люди, какая разница, все умирали одинаково.

— Господин, эта полоумная старуха говорила, только об одной нелюди. — Неуверенно заметил ближайший к ним воин, его голос звучал заискивающе, как у шакала перед вожаком стаи, при этом кивая в сторону Каэра. Проследив за его взглядом предводитель стражников согласно кивнул, бросив лениво:

— Проверь. Старая рухлядь могла и ошибиться.

Послышалась возня и ругань Каэра, сопровождающаяся бранью стража.

— Укусил, гад, а ещё человек называется! — зло бросил обиженным тоном мужчина, зажимая пострадавшую конечность.

— Все заканчивайте здесь и уходим. Забираем этих. Всех. Люди, способствующие нелюдям не заслуживают снисхождения.

Отдав последние указания своим людям, главарь бросил к ногам старухи, уже выведенной из дома двумя воинами, пухлый кошель. Однако ей уже не было дела до этого вознаграждения, а начальник стражей даже не удосужился убедиться, что она его подняла. Ему было все равно что с ней будет, даже если погибнет на улице неспособная позаботиться о себе. С довольной улыбкой он скрылся в чёрной карете, резко сорвавшейся прочь.