Клуб анонимных бывших

Глава 1

Я "люблю" свою работу по трём причинам.

Первая: я никого не убиваю. Хотя иногда очень хочется, особенно когда невеста на примерке плача сообщает, что «Виталик вчера сказал, что ему нужен перерыв, но он не имеет в виду перерыв в отношениях, он имеет в виду перерыв в моей жизни, Яна, ты понимаешь?» Понимаю, Виталик — козёл. Но убивать его я не буду. Я просто внесу его в «чёрный список поставщиков» и никогда не сделаю ему скидку на фуршете. Это моя месть. Без крови.

Вторая причина: я работаю в свадебном бизнесе, но моя специализация — разводы. Вернее, подготовка к новой жизни после развода. Это очень востребованная ниша, поверьте. Если в городе разводится богатая женщина, она с вероятностью девяносто процентов придёт ко мне. Не к психологу, не к адвокату (ну, сначала к адвокату, это святое), а ко мне, чтобы символически похоронить своё прошлое и выйти в свет обновлённой, как «Лада Веста» после детейлинга. Грязноватое сравнение, но суть передаёт.

Третья причина — самая важная: я ненавижу свадьбы. Нет, правда. Я организовывала их шесть лет. Тысячи букетов, лимузинов, зажаренных индюков и надписей «Love is...» на салфетках. Я видела, как счастливые пары разбегаются ровно через три года, два месяца и семь дней (это средняя статистика, я вывела её сама). Поэтому я создала «Клуб анонимных бывших». Место, где женщины приходят добить остатки своих иллюзий и начать сначала. Без соплей. Без «а вдруг он вернётся». С весельем, блёстками и контролируемым возгоранием.

— Внимание, дамы! — звонким голосом провозглашаю я, поднимая бокал с шампанским, в котором плавает не лайм, а крошечная чёрная роза. — У нас пополнение.

Семь пар глаз устремляются на меня. Мои постоянницы — сливки общества, если общество состоит из разведёнок с миллиардными состояниями и вкусом к эксцентричным способам терапии. Мы сидим в подвале, который я переделала в будуар. Чёрный бархат на стенах, золочёные рамы с зеркалами, мягкие пуфы в виде гробов (заказной эксклюзив у одного безумного дизайнера из Берлина) и приглушённый свет, который очень идёт женщинам за сорок.

В центре, на низком столике из красного дерева, стоит наш главный ритуальный объект — лакированный гроб-сундук. Внутри сейчас лежат десять конвертов, три стоптанные туфли «Jimmy Choo» (одна клиентка разорвала и закопала свадебную обувь — очень символично), кольцо с бриллиантом в четыре карата (бывший оказался скрягой).

Я таинственно улыбаюсь:

— К нам присоединилась… Глафира Павловна!

Глафира — женщина с формами Рубенса и лицом Мэрилин Монро в ремиссии. Она олигархическая жена, в смысле «бывшая жена олигарха». Муж ушёл к молодой модели, но по закону отвалил ей сеть рыбных ресторанов и пентхаус над Москвой-рекой. Глафира трясётся, на ней два килограмма золота и платье от Valentino, которое явно велико в бёдрах — она похудела от стресса.

— Девочки, — шепчет Глафира, и слёзы уже катятся по её пудреным щекам. — Он сказал: «Ты меня не понимаешь». Двадцать три года! Я варила ему борщ каждую субботу! Я удалила все подписки на фитнес-блогеров, чтобы он не ревновал!

Алиса, бессменная королева нашего клуба, закатывает глаза. Алиса — тридцатилетняя блогерша с тремя миллионами подписчиков, бывшая жена букмекера, который, говорят, сейчас отбывает срок за что-то очень скучное и финансовое. Она ведёт наш клуб как шоу, платит за всех остальных (потому что может) и никогда не плачет.

— Глаш, — перебивает Алиса, — борщ не повод для брака. Борщ — это способ утилизации овощей. Ты не на кулинарных курсах, ты в «Клубе анонимных бывших». У нас сегодня ритуал номер три — «Трупное окоченение чувств». Яна, включай музыку.

Я включаю. Из динамиков с золотыми решётками льётся «Moonlight» Морриконе. Не «Турецкий марш», не хэви-метал — это не кино ужасов, это эстетика. Женщины должны чувствовать себя актрисами собственной трагедии, а не статистками в чужих комедиях.

Глафира шмыгает носом, Алиса протягивает ей листок бумаги.

— Напиши на нём то, что ненавидишь в своём бывшем. Самую главную черту. Прямо сейчас.

Глафира берёт золотую ручку, замирает, потом размашисто выводит: «Его привычку есть пельмени руками из кастрюли на кухне в три часа ночи, когда я сплю и вижу сны, где он говорит мне комплименты».

Я чуть не давлюсь шампанским.

— Отлично, — говорю я профессионально-бесстрастным голосом, хотя внутри всё кипит от смеха. — Теперь ты должна её сжечь.

Глафира с ужасом смотрит на меня:

— Сжечь? Мои чувства? Но это… это неправильно!

— Правильно, — поправляет её Алиса, вставая с пуфа. — Это терапевтично. Огонь — это трансформация, Глаша. Твоя печаль превратится в тепло. А тепло — в энергию. А энергию ты потратишь на новую шубу. Зажигай.

Под одобрительный гул группы Глафира дрожащими пальцами подносит зажигалку к листку. Бумага вспыхивает красивым синим пламенем. Женщины дружно выдыхают. Кто-то всхлипывает. Кто-то сжимает кулак и шепчет: «Поделом ему, козлу».

Я делаю глоток. Удовольствие смешивается с внезапной, острой тоской.

Потому что, видят боги, я ненавижу этот клуб.

Я его создала, я его веду, я получаю за это бешеные деньги от Алисы, на которые моя маленькая свадебная фирма «Яна & Co» выкарабкалась из кредитного болота. Но каждый раз, когда чья-то бывшая пара сжигает любовное письмо или хоронит в этом гробу мужскую рубашку, я вспоминаю Дениса.

Моего бывшего.

Того самого, который ушёл от меня к моей же лучшей подружке Ленке пять лет назад. Оставил долги, кредит на машину, которую я не умела водить, и предсказуемую фразу: «Ты слишком много работаешь, Яна, с тобой неинтересно». Ах да, и еще бросил на прощание: «Оставайся собой, ты клёвая», — словно меня только что уволили с должности «клёвая девушка» с двухнедельной отработкой.

Я ненавижу свадьбы. Но я ненавижу и этот клуб. И себя в нём тоже ненавижу — за то, что до сих пор помню его запах: «Armani Code» и чуть-чуть жареных фисташек, которые он постоянно грыз. Вот это, девушки, называется по-настоящему «бывший» — когда ты перестаёшь его любить, но продолжает чувствовать запах его фисташек в автобусе и оборачиваешься, хотя знаешь — это не он, это какой-то мужлан с орешками в кармане.