Клуб анонимных купидонов

Клуб Анонимных Купидонов

— Здравствуйте, меня зовут Олеся, и я … купидон, — в какой-то момент Олеся запнулась и чуть было не ляпнула «алкоголик»: фраза напоминала знакомые по фильмам приветствия анонимных любителей выпить, но вовремя вспомнила, как надо завершить предложение. Впрочем, правильный результат прозвучал не менее странно, а то и более.

Прежде чем продолжить, она сделала вдох и обвела взглядом лица присутствующих. Никто не посмеивался, ничей взгляд не выражал презрения или недоумения, наоборот, все смотрели на нее по-доброму и выжидательно...

А начиналось все так...

Был теплый сентябрьский день, солнце высоко светило, поглаживая лучами кроны деревьев, золотя и подчеркивая еще только чуть тронутые желтизной верхушки. Олеся шла и хмуро посматривала на себя в отражении витрин. Зря она поддалась минутному желанию и пошла в этом направлении: на фоне множества не спеша прогуливающихся по проспекту в этот выходной день стройных и нарядных молодых особ выглядела она не лучшим образом. Несколько тяжелых месяцев заметно сказались на ее внешности. Несколько очередных депрессивных месяцев после очередного болезненного расставания, которое к тому же оказалось куда тяжелее большинства предыдущих.

Разозлившись, она свернула на соседнюю улицу, которая выглядела скромнее и была менее заполнена пешеходами. Все, хватит! На сегодня прогулочная программа выполнена. Иначе еще немного — и ее выход на улицу вместо терапевтического эффекта даст совсем противоположный.

Как назло, на этой улице находилась пекарня, причем не одна. Уже неделю сидящая на диете Олеся застонала и ускорила шаг. Минуя последнюю из стоящих практически в ряд кондитерских, она все-таки не выдержала и обернулась, с тоской взглянув на манящий вход. Но не зря в сказках упоминаются запреты на оглядывания назад: двери открылись, обдав пространство вокруг умопомрачительным запахом сдобы, и оттуда выпорхнула (иначе не скажешь) очередная эффектная дева. Посмотрев на ее фигуру, можно было подумать, что забрела она в это место абсолютно случайно, наверное, чтобы спросить дорогу к магазину диетических продуктов или к вегетарианскому ресторану. Но нет — в ее руке был бумажный пакет с логотипом пекарни и, судя по объему, в нем было множество высококалорийных кондитерских изделий.

Олеся сдалась. Она, вопреки отчаянному нежеланию, вытащила себя сегодня на прогулку, потому что начиналась осень, а она и так все лето просидела в четырех стенах, сталкиваясь с миром только по дороге на работу и обратно, и то не всегда с дружелюбной его стороной. Олеся так надеялась, что поход по любимым прежде местам в теплый солнечный день подарит ей хоть немного позитивного настроения, зажжет хотя бы маленькую искру, которую она постаралась бы раздуть и осветить начало своей новой жизни. Но раз мир решил поступить с ней так, то кто она, чтобы бороться с целым миром?

Этот упадок настроения сработал как спусковой крючок: в голову тут же полезла вереница болезненных воспоминаний. Перехвативший горло спазм отбил у нее желание есть сдобу, и Олеся свернула к другому магазину, где приобрела бутылку вина.

Дома она сидела и молча смотрела в окно, иногда для разнообразия глядя сквозь призму бокала с золотистым вином на отражение света заходящего солнца в окнах многоэтажек.

Тридцать четыре года. Семь попыток построить серьезные отношения. Семь! Речь не о неудавшихся свиданиях и не об отношениях на пару-тройку недель или даже месяцев. Нет, это было семь полноценных попыток, каждая из которых была сроком не менее года, а одна из них растянулась даже на три.

Каждый из этих семи раз она пыталась свить гнездо: с воодушевлением брала на себя домашние хлопоты, вдохновенно готовила блюда, придумывая что-нибудь интересное, а во время случавшихся романтических ужинов или поездок за город в праздничные дни с замиранием сердца мечтала, как любимый сделает ей предложение. Любимый… Некоторые думают, что любить можно только один или два раза в жизни. А тут семь… Неудивительно, что теперь она чувствует себя абсолютно пустым сосудом, перегоревшей лампой, выветрившимся старым флаконом из-под духов.

И каждый раз после разрыва она впадала в депрессивное состояние, много и горько плакала, собирала себя по осколкам. Обычно сначала она худела, так как не могла есть из-за непрекращающихся потоков слез и нервной тошноты, но потом, наоборот, ускоренно набирала килограммы, когда начиналась вторая стадия — заедание стресса.

Шесть раз ей удавалось взять себя в руки и восстановиться после периода уныния. Олеся сбрасывала лишний вес, закрашивала появившиеся от стресса новые седые волосы, меняла прическу или приобретала новую одежду, в общем, продолжала жить дальше. А потом бросалась с головой в омут очередных «серьезных отношений»…

В последний раз было особенно тяжело. Возможно, потому что приближался ее тридцать четвертый день рождения и эти отношения стали для нее чем-то вроде последней лебединой песни. Они продлились без малого два года, но дали трещину уже после первой годовщины. Но Олеся с отчаянным упорством все пыталась и пыталась их склеить, пока не поняла, что клеить уже нечего.

Первая стадия после разрыва была нестандартной — слез, в отличие от прошлых расставаний, было мало. Однако она почти не разговаривала, с огромным трудом концентрировалась на текущих делах, а по вечерам могла просто сидеть и подолгу смотреть в одну точку, чувствуя, что ей трудно дышать и внутри все сжимается от боли, как будто крошится в мелкую пыль. Когда она наконец смогла разрыдаться, слезы даже принесли ей облегчение, потому что с ними словно выходило из груди что-то застоявшееся и невыносимо жгучее.