Клуб анонимных неудачников

Клуб анонимных неудачников

Глава 1 Страх жизни

Сергей Петрович Гущин проснулся за четыре минуты до будильника — как всегда. В этом не было ни дисциплины, ни таланта: просто внутренний страх опоздать оказался сильнее любой усталости. Он полежал, глядя на люстру, посчитал звездочки на плафоне, затем сел и привычно нащупал тапки — левый, потом правый.

Всё шло по плану. Чайник — кнопка — две ложки растворимого — кипяток. За окном серый двор, серая девятиэтажка напротив, серый свет. Сергею Петровичу было сорок два, он работал старшим специалистом отдела документационного обеспечения в компании «РегионСнабСервис» и жил один. Не то чтобы он был одинок — у него имелась кошка Дымка, коллега Лёня, с которым они иногда ходили в пятницу за пивом, и бывшая жена, которая звонила раз в полгода, чтобы уточнить, не подбросит ли он деньжат дочери на…. Но по-настоящему близких людей не было, и Сергей Петрович давно решил, что это даже удобно.

Ровно в восемь двадцать он вышел из подъезда, обошёл лужу и направился к метро. В кармане приятно грелся конверт — не распечатанный, с гербовой печатью.

Конверт этот лежал у него уже третьи сутки.

Он пришёл во вторник, когда Сергей Петрович вернулся с работы. Белый, плотный, с обратным адресом: «Международный институт перспективных исследований, отдел кадров». Внутри, судя по толщине, было не меньше трёх листов. Сергей Петрович положил конверт на тумбочку в прихожей и не вскрыл ни во вторник, ни в среду, ни сегодня — в четверг. Зачем? Он и так знал, что там.

Месяц назад Лёня — университетский приятель, работавший теперь в том самом институте — спросил, можно ли рекомендовать Сергея Петровича на должность руководителя аналитического отдела. Сергей Петрович, не подумав, сказал «да». Тогда это казалось абстракцией. Гипотетическая возможность, о которой приятно думать перед сном: а вот мог бы, а вот был бы. Но теперь абстракция лежала на тумбочке плотным белым прямоугольником и требовала ответа.

В метро Сергей Петрович прижался плечом к двери вагона и закрыл глаза. Он знал, почему не вскрывает конверт. Если там отказ — неприятно. Но если там приглашение?

«А вдруг получится, и тогда придётся что-то менять».

Он представил: новая должность. Руководитель отдела. Это значит — ответственность, подчинённые, совещания, командировки. Другая зарплата, другая одежда, другие разговоры в курилке. Придётся соответствовать. А он умеет? Он пятнадцать лет просидел в документационном обеспечении, где главное достижение — внедрение системы цветовой маркировки папок. Куда ему в руководители?

На «Маяковской» в вагон вошёл мужчина примерно его возраста, в дорогом пальто, с кожаным портфелем. Уверенный, холёный, с лёгкой небритостью, которая стоила дороже, чем весь гардероб Сергея Петровича. Мужчина достал телефон, пролистнул что-то и вдруг помрачнел. Нахмурился. Прижал телефон к уху и тихо, сквозь зубы, выдохнул: «Ну и отлично. Значит, проект накрылся».

Сергей Петрович поймал себя на мысли — и тут же ужаснулся ей, — что ему стало легче. Чужой провал обдал его тёплой волной: вот видишь, даже у таких всё идёт не так; а ты сидишь в своём документационном и правильно делаешь, что не лезешь. Незачем лезть. Опасно лезть.

Он отвёл взгляд. Стало стыдно. Зависть к чужому провалу — это же надо додуматься.

На работе всё шло своим чередом: три письма, две служебные записки, одна сломанная степлером скрепка. В обед Лёня написал в мессенджер: «Ну что? Ты там как? Ответил им?»

Сергей Петрович набрал: «Пока думаю». Потом стёр и написал: «Конверт ещё не вскрыл». Потом стёр и это. В итоге отправил нейтральное: «Всё в процессе».

«Когда-нибудь потом, когда я буду готов…» — подумал он и осёкся. Готов к чему? К тому, что жизнь изменится? Что придётся вылезти из скорлупы документооборота и оказаться там, где нет цветовой маркировки папок и понятного послезавтра? Он не был готов пятнадцать лет назад, когда звали в смежный отдел. Не был готов десять лет назад, когда бывшая жена предлагала переехать в другой город. Не был готов никогда.

Вечером он вернулся домой, покормил Дымку, сел на кухне. Конверт лежал на тумбочке. Белый прямоугольник. Три листа, гербовая печать.

Сергей Петрович взял конверт и аккуратно, по линии сгиба, надорвал край.

Достал письмо.

«Уважаемый Сергей Петрович! Международный институт перспективных исследований рад пригласить Вас…»

Он читал медленно, как будто каждое слово имело вес. Дойдя до конца второй страницы, он вдруг понял, что ищет причину отказаться. Не сознательно — где-то на границе между чтением и дыханием, — но ищет. Слишком высокая зарплата — не потянет. Слишком серьёзные требования — не соответствует. Испытательный срок — а вдруг провалит?

Но письмо было безупречным. Ему давали две недели на размышление. Две недели, чтобы испугаться и остаться.

Сергей Петрович положил листы на стол, налил чай. Дымка вспрыгнула на колени и заурчала.

Он вдруг подумал: а что, если попробовать? Не «когда-нибудь потом», а сейчас. Взять и ответить «да». Просто чтобы посмотреть, что будет. Может быть, страшно — это не причина. Может быть, страшно — это и есть признак того, что дело стоит начинать.

За окном зажглось окно в девятиэтажке напротив. Сергей Петрович посмотрел на него, потом на письмо, потом на Дымку.

— Ладно, — сказал он вслух. — Попробуем.

И сам удивился, как легко это прозвучало.

Глава 2 Кто ты без цели

Наталья Викторовна сидела перед экраном ноутбука, и её правая рука отбивала нервный такт.

На экране светилась триста сорок вторая страница книги. Девять лет работы. Тысячи часов в архивах, сотни расшифрованных писем, десятки поездок по заброшенным усадьбам, чтобы собрать по крупицам биографию забытого художника-импрессиониста. Этот труд на девять лет стал её смыслом, её оправданием перед самой собой за неудавшуюся личную жизнь и скучную работу в библиотеке.