Клуб анонимных упырей

Пролог

#мистический_любовный_роман #проклятая_любовь #красавец_и_чудовище #городское_фентези

◇◈◇

Дребезжащий, будто вот-вот развалится, древний трамвай неспешно полз по рельсам, громыхая колесами. Двери разъехались в стороны, и толпа пританцовывающих на промозглом осеннем ветру людей хлынула в обшарпанный вагон.

Бабулечки с неистребимыми клетчатыми сумками на колесах, позабыв про все свои немочи, шустро заполнили немногочисленные свободные места. Впрочем, я и не рассчитывала, что уставшей и замерзшей, как собаке, «молодухе» будет где протянуть ноги. Если только по примеру чьей-то лохматой собаки демонстративно на полу устроиться.

Протиснулась к горизонтальному поручню у окна, аккурат между презирающим водные процедуры мужиком средних лет и теткой, которая в духах, по всей видимости, купается.

Двери с лязгом захлопнувшегося капкана закрылись. Трамвай пополз от автовокзала к следующей остановке. Захлебывающийся динамик выплюнул «киләһе туҡталыш», остальную часть фразы, как и объявление на русском, зажевал.

— Оплачиваем проезд! — кондукторша в синей жилетке незаметно для своей бочкообразной фигуры просочилась сквозь стеной стоящих людей.

Мужик сунул мятую сотку, дама порылась в сумочке и приложила к раздражающе пищащему терминалу карточку, кажется, социальную, а с виду и не скажешь, что пенсионерка.

— Девушка! Проезд оплачивать будем?

Я растерянно пошарила в кармашке сумки. Карты, не считая засаленной визитки хинкальной, там не оказалось. Просто блеск, а ведь я только недавно кинула на нее деньги.

Под осуждающий взгляд кондукторши, будто я лично у нее премию отбираю каждой минутой промедления, судорожно проверяю, на каких карточках в телефоне еще остались деньги. Связь тупит, поручень на каждой кочке пытается выбить из меня позвоночник.

С третьей попытки мобильный банк загружает нужную страницу. Тонкий писк, и мне чуть ли не в лицо тычут мажущимся чернилами чеком.

Натянув капюшон толстовки по самые брови я прислонилась гудящим затылком к стеклу. Кондукторша пошла кошмарить других безбилетных. До дома оставалось потерпеть пару остановок.

Закрыла глаза, лишь бы не смотреть на маячившие прямо перед носом плечи и подмышки более высоких людей. Громыхали колеса, чей-то невоспитанный ребенок визжал как поросенок на забое. Дамочка купающаяся в приторно сладких духах, манерно растягивая гласные переругивалась с незадачливым папашей.

Я, как всегда бывало в общественном транспорте в час пик, проникалась ненавистью ко всему живому.

Двадцать минут томления в собственных ядовитых мыслях и я спрыгнула на пошедший трещинами асфальт своей остановки. Сухожилия неприятно кольнуло, все же не стоило сигать аж через две ступеньки. Но свежий воздух, пахнущий пылью и холодной тусклой осенью, нестерпимо манил.

Перебежала через трамвайные пути и однополосную дорогу, сворачивая во дворы своего детства. Вон неубиваемая пивнушка в коробке из листового железа, это третья или пятая по счету, никогда туда не заходила и судя по завалившимся туда бомжеватого вида мужикам не зайду.

Вон высоченная черемуха в окна девятиэтажки заглядывает, а чуть левее мусорка и чудом пережившие массовый снос гаражей в городской черте, проржавевшие прямоугольники сбора вторсырья. Смуглые парни сомнительного вида деловито таскали мешки макулатуры до серой девятки с тонированными стеклами.

Я прибавила шаг, меня те парни едва ли заметили, никогда не замечали. Однако, чем больше метров между мной и ними, тем легче становится моя хватка на связке ключей, а из мыслей исчезало почти навязчиво звучащее “бей в глаз”!

Лебеди из покрышек выглядывали из-за разросшихся в этом году синевато-фиолетовых цветов с большими пушистыми листьями на длинных стеблях. Чуть дальше между вторым и третьим подъездом с балкона на втором этаже спускался плющ.

Ноги ныли и казалось каждый шаг в сторону заветного третьего подъезда, вонзает очередной кинжал мне в пятки. Сумка оттягивала занемевшее плечо. Я шла только на силе воли и остатках гордости от образа сильной и независимой женщины.

Приложила оранжевый прямоугольник магнитного ключа к панельке с рисунком. Пластиковый кирпич умного домофона разразился мурлыканьем электронного голоса.

«Вас приветствует…»

Нетерпеливо дернула за ручку, дверь не поддалась. Вот ведь железяка говорливая! Пока половину фразы не проговорит, и не подумает открывать. Еще раз дергаю дверь — та поддалась.

Вваливаюсь в темный, пахнущий мочой и затхлым бетоном подъезд. Снаружи из-за медленно закрывающейся двери доносится шорох стираемых об асфальт шин. Типичные звуки улицы, но было в этом визге тормозов, нечто тревожное. Я поймала себя на боязливой мысли, что мне не стоит сталкиваться с тем, кто был в машине.

Магнитный замок закрылся, отрезав меня от улицы. Нервно усмехнувшись, я торопливо отошла от двери. Торопливо щелкнула выключателем, вырубая лампочки в подъезде. За соседней дверью залилась истошным лаем собака.

Первый этаж, второй. У почтовых ящиков на пролете между этажами не задерживаюсь. Незнакомая машина серебристо-серого цвета встала поперек дороги, и если ее водитель выглянет в окно, легко заметит меня, роющуюся в почте. Кто придумал крепить почтовые ящики рядом с окном?