Клуб четырёх теней

Глава I. Варя

Судьбы людей как нити.

Но и они могут с легкостью порваться.

Несколько месяцев назад

Привычный маршрут по Ваське[1]. От факультета психологии СПбГУ до Покровской больницы. Шестой трамвай скользит по рельсам, мчась навстречу благоприятной погоде, которая, как говорят многие, в Питере редкость.

Варя кусает ногти, прислонившись щекой к окну. Ей не нравятся стереотипы относительно Петербурга: сырость, туман, бесконечные дожди. Просто туристы приезжают не в то время. Просто те, кто так говорит, не был в более дождливых городах, например, в Мавсинраме, что находится в Индии. Поселение даже попало в книгу рекордов Гиннесса, о чем Варя уже давным-давно прочитала. Так она старается отогнать от себя несуразные мысли, которые привычно щекочут нервы. И почему она вообще об этом думает? Наверное, старается заглушить всю ту боль, которая ждет ее дальше и от которой она никак не хочет бежать и не желает справляться. Да и не может.

Варя бросает взгляд на Лютеранский Михайловский собор, который возвышается на фоне остальных каменных построек, уходя своим остроконечным шатром на высоком барабане ввысь. Варя всегда вспоминает про себя: собор построен в стиле готики или неоготики? Она мотает головой, обещая себе обязательно посмотреть информацию, потому что она уже давно не дает ей покоя.

В трамвае народу практически нет, рабочий день еще не окончен. Зато пары у Вари давно прошли. Профессор Михайлов, который преподает психологический анализ произведений искусства, отпустил их пораньше со словами: «Не могу не позволить вам насладиться Петербургом в этот прекрасный день. Обязательно обдумайте мой посыл про формирование личности, опираясь на труды Эриха Фромма». А Варя думала. Только пока все вспоминали известную работу «Искусство любить», она почему-то углубилась в другой его труд. Про социальную некрофилию. И если Варя сказала бы об этом профессору Михайлову, то он точно не погладил бы ее по голове. После того, как она открыла книгу, то сразу поняла, что лучше в общественный транспорт ее не брать.

Трамвай отправился вверх по Среднему проспекту Васильевского острова. Транспорт прибыл на остановку, выплевывая пассажиров, другие же набивались обратно, словно в бочонок с огурцами.

Но привлекает Варю не это.

На тротуаре за заборчиком она замечает девушку, одетую во все черное. В волосах болтается небольшая заплетенная косичка, за плечом – массивный рюкзак с бесконечным количеством черно-белых значков. Взгляд девушки направлен в одну точку. Может быть, ее отвлекает музыка, которая играет в больших наушниках с наклейками?

Что-то колет внутри. Маленькая, острая иголочка. Варя сквозь стекло смотрит налево: навстречу летит трамвай, словно выпущенная стрела из лука. Варя снова кидает взгляд на девушку, которая уже перелезает через забор и встает как вкопанная. Неужели она…

Варя закрывает глаза, нутром ощущая приближение трамвая, который громко стучит железными колесами по рельсам. Веки приоткрываются, Варя выдыхает и касается пальцем стекла. По нему расползается нить, видимая только ей. Золотая, тоненькая, но прочная. Она разрезает стекло, превращаясь в витиеватый узор, уходящий к раме. Варя считает до трех, очищая мысли, которые хаотично проносятся в голове, так и норовя захватить разум, но руки трясутся. Но Варя уже проделывала этот трюк, мозг должен подчиниться. Иначе случится непоправимое.

Девушка мотает головой и начинает оглядываться по сторонам. Она уже была на пути к рельсам, хотела броситься под трамвай. Он гудит, водитель размахивает руками. Обеспокоенные пассажиры смотрят по сторонам, не понимая, что происходит. Девушка пятится, пока не доходит до заборчика. А затем ловко перепрыгивает его и бежит в неизвестном направлении.

Варя кивает, но сердце не на месте.

Она должна доехать до больницы без происшествий.

В больнице пахнет спиртом. Очень сильно. Он ударяет в нос, заставляет невольно морщиться. Варя сдает верхнюю одежду и накидывает медицинский халат, поднимаясь по ступенькам Покровской больницы. И чем ближе она подходит к той самой палате, тем труднее дышать. Прошло больше года, а она словно в первый раз идет по этим коридорам. Все что она слышит – лишь спокойствие, которое ощущается только ею. Белоснежные стены пугают, давят на мозг, не дают сосредоточиться. Почему она лежит тут, а Варя продолжает жить свою размеренную жизнь?

В палате никого нет, кроме нее. Единственного человека, ради которого Варя приходит сюда каждый раз, надеясь на чудо. Но оно не происходит. Аппарат искусственной вентиляции легких размеренно продолжает свою работу.

— Элька, привет, — вымученно улыбается Варя и опускается на стул. — Пришла тебя проведать.

В ответ тишина. Только прибор жизненно важных параметров пикает через каждую секунду, напоминая о себе.

Варя останавливает свой взгляд на трубке, которая находится у Эли во рту и замирает. Кислород медленно поступает в ее легкие, поддерживая и без того хрупкую жизнь. Ту жизнь, которую у нее забрал несчастный случай.

Варя берет Элю за руку и скользит взглядом чуть выше, остановившись на запястье. Вокруг него завязана красная нить, которая есть и у Вари. Незамысловатый символ их дружбы, но такой ценный.

Она не знает, слышит ли ее подруга, но Варя всегда разговаривает с ней на разные, отвлеченные темы, чтобы создать непринужденную атмосферу. Хотя бы так.

Варя поджимает губы, рассматривая Элю. Она должна быть на ее месте, но чудом спаслась, сама того не ожидая. И винит себя за каждый момент, который произошел тогда.

— Сегодня Михайлов опять отпустил нас пораньше, — вздыхает Варя. — Погода просто прекрасная. Весна. Тебе бы понравилось. Мы бы пошли в нашу любимую кофейню у университета и болтали обо всем на свете.

Варя опускает голову. По щеке бежит горячая слеза. Всего лишь одна, но говорящая многое. Она говорит о том, что Эля не проснется, и они не отправятся в кофейню за вафлями и кофе, не пойдут в общежитие готовить свой привычный обед на двоих, не будут обсуждать на парах того самого парня с потока, который так нравился Эле.