Клуб четырёх теней

Глава III. Марк

Каждое отражение приносит мне боль.

Но ее силуэт я там никогда не увижу.

Духота в офисе действует на нервы. Марк судорожно перебирает документы, чтобы войти в курс дел, которые накопились в компании.

Неформально Марк следит за всеми процессами, так как является владельцем и куратором в строительной фирме своего отца, который умер несколько лет назад. Марка более чем устраивает такое положение дел, потому что формально он не хочет вмешиваться в дела компании — ему совсем неинтересно заниматься бюрократическими вопросами. А вот управлять сверху, курировать — по вкусу. Директором же стал друг отца Самсонов.

Марк любит проникнуться историей очередного полуразрушенного здания, но ему также нравится и процесс его восстановления. История историей, но жить нужно сегодняшним днем. И сохранить наследие — первоочередная задача для Марка.

Заканчивая с вычиткой документов, Марк откидывается на спинку офисного кресла и трет переносицу. Слишком утомляет его заниматься документами. Да, он редко что-то подписывает и не погружается в процессы, но держать ухо востро никогда не помешает.

Марк закрывает глаза, вспоминая прошедшее дело, в которое их втянул этот старик Васильев. Когда Марк сказал, что комнату необходимо снести, он блефовал. На самом деле Марк мысленно перебирал у себя в голове этапы восстановления этой комнаты, что можно было улучшить, отреставрировать. Вот только треклятая импульсивность иногда бежит впереди него.

Стук в дверь.

В кабинет входит мужчина. Ему уже давно за сорок, даже ближе к пятидесяти. Большие, но хитрые глазки бегают туда-сюда, как будто хотят за что-то зацепиться. Строгий серый костюм сидит на нем идеально, тут даже Марк не может придраться. Русые волосы аккуратно зачесаны назад. Вот только в нем, насколько знает Марк, таится та самая гнилая сущность, которая хочет хапнуть побольше денег и унести с собой в маленьком черном чемоданчике.

— Марк Александрович, — Самсонов закидывает ногу на ногу и сцепляет руки в замок. — Насчет Особняка Брусницыных…

— Нет, — отрезает Марк.

— Но вы даже не дослушали, — брови Самсонова ползут вверх, будто это даст ему преимущество. — Это наши давние партнеры.

— Подрядчик должен быть выбран с помощью конкурса, — Марк поправляет пальцем края документов. — И это не обсуждается.

— Так конкурс будет, — Самсонов подается вперед. — А мы получим небольшое вознаграждение.

— Насколько я помню, та компания в прошлый раз не выполнила свою часть работы в срок.

— В этот раз такого не повторится, — гордо заявляет Самсонов.

— Павел Григорьевич, — Марк чуть дергается, но пытается сохранить самообладание, складывая пальцы веером, — наша компания называется «Ренессанс», а не «Стагнация». Разговор окончен.

Самсонов резко встает со своего места и идет к двери. Затем он оборачивается и сквозь стиснутые зубы произносит:

— Не знаете вы, как ведутся дела, Марк Александрович. Твой отец явно бы был недоволен.

Самсонов уже перешел на «ты» от ярости. Видимо, копил он это в себе очень долгое время.

— Всего доброго, Павел Григорьевич.

Самсонов уходит, чуть ли не хлопая дверью.

Марк громко выдыхает, складывая губы в трубочку. Слишком много на него свалилось после смерти отца. И вокруг крутится слишком много людей, которые хотят себе сцапать кусок компании. И Марк даже сам не знает, как ему удается удержать фирму на плаву. Может быть, уважают Марка в память об отце, а может быть просто выжидают момент.

Отец воспитывал Марка в строгости, всегда говорил не показывать свои эмоции. Марк впитывал эти слова и со временем они стали для него спасательным кругом. Потому что люди жестоки, самонадеянны. И нельзя им открываться, иначе они могут зацепиться за уязвимое место и использовать слабости против тебя. Отец всегда требовал от Марка выдержки и стойкости. Марк это особенно ощутил, когда у него впервые проявились способности. Видеть настоящую суть человека — бремя Марка, его ноша. В обычные моменты он не может смотреть на себя в зеркала. Боится снова увидеть что-то темное, глубокое, неосознанное, как это случилось несколько лет назад.

Марк стучит ручкой по столу и кидает взгляд на пол, где скопилось несколько коробок с бумагами. За одну из них он цепляется, вспоминая, что ранее из заброшенного Дома Басевича ему привезли архивные материалы, которые были обнаружены в процессе реставрации. Он поднимается со своего места и берет коробку. Старые снимки здания смотрят на его, а Марк не может отвести взгляд. Чуть более столетия назад оно блистало во всей красе, было наполнено жизнью. К настоящему времени дом оказался заброшен, и Марк обратил на него свое пристальное внимание, взявшись за реставрацию.

Он перебирает другие фотографии, на которых осела пыль, разлетаясь в разные стороны от малейшего прикосновения. Хрупкие снимки хранят историю, которую необходимо сохранить и в настоящем, будущем.

И тут одно фото привлекает его внимание. Человек в рабочей одежде стоит перед зданием. Взгляд тяжелый, как будто смотрит в саму суть. Марк вглядывается в снимок, и сердце уходит в пятки. На нем запечатлен мужчина, один в один похожий на Марка, только немного старше и с бородой. Но черты явно схожие. Он не верит свои глазам. Может быть, это родственник?

Перевернув снимок, он читает подпись:

Пётр С. Вяземский. Прораб проекта. Дом Басевича, 1912.

Он снова останавливает взгляд на мужчине. По позвоночнику пробегает холодок. Он вспоминает, что один из дальних его родственников имеет такую же фамилию. А еще он видит на снимке шрам над губой. Такой же, как у него.

От шока Марк плюхается обратно в офисное кресло. Он протирает ладонью лицо и задумывается.

Это может быть однофамилец, просто случайный человек, который никоим образом не связан с семьей Марка. Только вот мужчина точь-в-точь похож на него, даже этот шрам, который Марк получил несколько лет назад.