Клуб любителей исторической прозы

Уполномоченный

Андрей помнил об обещанном сватовстве, но дела цепко держали его и вели мимо Санькиного дома. Разгадав планы Авдея Кутепова, он решился на ловкий, как ему казалось, политический ход. После завтрака пошёл к Фёдору Агаркову и, начистоту выложив свои сомнения, предложил тому возглавить колхозное правление. Упрямый мужик отказался, недолго размышляя.

- Но почему? – Андрей был раздосадован и удивлён.

- Совесть будет спокойнее.

- Значит, ты из тех, которые с чистой совестью? Небось, в сундук прячешь, нафталином пересыпаешь? Знаешь, что на твоих похоронах скажут? Ушёл от нас человек с чистой совестью, можно сказать, с неиспользованной.

Масленников буравил Фёдора почти ненавидящим взглядом.

- Похвальна твоя скромность, товарищ Агарков. Но и не надо мне свою совесть выпячивать – на бахвальство смахивает.

- Тебе-то что за дело?

Воробьи в лужице во дворе устроили купание, прощаясь с погожими деньками. Браво скакали в воду, выпрыгивали на бережок, дружно отряхивались и желали чего-нибудь поклевать. Мужчины молчали, угрюмо посматривая на них, думая каждый о своём.

Иван Духонин тут как тут, вошёл с огорода.

- Что для русского человека сладостнее задушевной беседы? А вы молчите, как две буки.

Масленников, вспомнив имя балагура, буркнул неожиданно:

- Иван, тебя баба бьёт?

- Было, - признался Духонин и смутился, почесал лоб.

- Весёлый ты мужик, Иван, прямой, искренний, только бабой сильно запуганный.

Такой поворот Духонину не понравился. Никем он вовсе не запуганный. Он кому хочешь может сказать, что захочет, и за словом в карман не полезет. С чего это товарищ уполномоченный так подумал?

Но Масленников не давал ему времени на оправдания, сыпал вопросами:

- Детей у тебя много?

- Три, - Духонин показал три пальца с большими и грязными ногтями.

- И куда ты с ними надумал? Как прокормить правишь? Встречал я таких, что в город от коллективизации подались. Специальности никакой – рады самой грязной работе. Жилья нет – в землянках ютятся, кому повезёт – в бараках. Спрашиваю: «К этому стремились, мужики?» А они плечами пожимают: «Не в ентим дело».

- Дак и не трогали бы их на своей-то земле, - глухо проговорил Фёдор, и, растерявшийся было Иван, энергично закивал головой.

- Устал я с вами, мужики, - устало сказал Масленников. – Вы чисто как телята, тыкаетесь, тыкаетесь и всё мимо ведра.

- Это вы нас хотите в овец записать да в одну стайку согнать, чтобы стричь гуртом, - голос Фёдора накалился.

Масленников кинул в него пронзительный взгляд, хотел было сказать о том, что иным место не в стайке, а на бойне, но сдержался, досадливо покривившись. Повернулся к Ивану.

- Везде теперь в почёте коллективный труд и отдых. Новые хозяева фабрик и заводов новые традиции и празднества устанавливают. Дружно живут, душа нараспашку. А вы от зависти к соседу желчью исходите.

- А ты бывал на деревенском-то празднике? – Духонин переживал свою обиду и безуспешно подыскивал слова и тему, чтобы «отбрить» приезжего.

- Бывал, бывал, - отмахнулся Масленников и доказал. – Когда по утру то одна молодуха выскакивает из дома с подбитым глазом, то другая. Весело и громко так объясняют: «Я, подруженька, в темноте вчерась как о сундук ударилась». «И я, и я, только о печку». И мужики поцарапанные ходят, гадают: «Кум, ты случаем не помнишь, как это я удосужился?» И всем весело. Все друг дружку жалеют, целуются. Удался праздник!

И Фёдор, и Иван ухмыльнулись, отдавая должное Андрееву остроумию.

Баба с красными, словно ошпаренными коленями, мыла крыльцо. Увидав проходящего мимо уполномоченного, заохала, заахала, замахала руками, выскочила на улицу.

- Усовестите вы его, прицыкните…. Он ведь пужливый. Так для виду хорохорится.

Заметив недоумение в глазах Масленникова, представилась:

- Марья я, Духонина….

- Ага. Кто это вам сказал, что принимаются в колхоз только мужики? Пишите заявление, мы вас примем, а он пусть катится ко всем чертям.

Марья отступила на шаг, прикрыла рот ладонью, округлив глаза. Наконец сообразила.

- Да чтоб у него брюховина присохла к горбовине. Я так и сделаю, а он нехай едет на свои юга….

Пора кончать эту канитель, думал Масленников, шагая к дому Авдея Кутепова.