Клуб любителей исторической прозы

Троицкие уроки

- Уйди от греха, мусор, - выдавил он. – Уйди по-хорошему.

- Дёрнешься – пристрелю, - молоденький румяный милиционер повёл стволом револьвера. – Ну-ка, брось свою железку.

Корсак пятился спиной к Егорке. Кураж ударил тому в голову. Он прыгнул на атамана.

- Егор! – услышал крик Алексея, увидел руку с бритвой, и блеск её увидел, безжалостный, холодный блеск. И чужую костлявую руку почувствовал и мышцы предельно напряжённые, и свою молодую силу, помноженную на злость и азарт. Корсак захрипел, забился в его объятиях.

Потом был отдел милиции. За дверью кто-то радостно докладывал:

- Корсака прихватили, живёхонького, только по морде раза два съездили, чтоб не трепыхался.

Протокол писал старший лейтенант. Корсак дерзил по каждому вопросу.

- Тебе, начальник, не блатных, а бабочек ловить.

Егорке:

- Запомни, падла, тебе не жить.

- Ты своё жульё на базаре пугай, а меня увидишь, беги, сломя голову, - ответил ему Агарков.

Старший лейтенант с любопытством посмотрел на него и Корсаку:

- Ты бы, Кузьмин, о себе подумал - срок тебе маячит и не малый.

Но Корсак о себе уже подумал:

- Ты мне в зенки глянь, начальник. Я ж не фраер с Гончарки, я – профессионал. Но не востри уши: на мне ничего нет, а то, что есть, ты вовек не узнаешь.

- Бандит он, товарищ старший лейтенант, сволочь и бандит, тут и гадать не надо, - горячо убеждал Алексей Саблин.

- Вот тут ты дал, в натуре,  маху. Пострадавший я, как есть пострадавший,  вот от этих самых элементов. Напали, избили, два зуба, как не бывало. Ну, а бритва…. Так не финка ж. Я может только бриться собрался, а тут эти, налетели, избили….

- В лагерях будешь байки рассказывать, там трепачей любят, - милиционер передвинул бумагу на край стола. – Подпишитесь, товарищи.

За дверью Егорка, приостановился, слушая, как форсит Корсак.

- Папироску разреши, начальник.

- Бери, не стесняйся.

- Дай тебе, Бог. Когда по делу заловишь, зуб даю, томить не буду….

Учился Егорка легко, раскованно, экзаменов не боялся. Будь его воля, не уходил бы из училища ни днём, ни ночью, а на тракторе так и спал бы.

- Чего тебе учить-то? - завидовали перед экзаменами товарищи. – Ты ж всё знаешь.

- Пустая бочка, - стучал Егорка кулаком в макушку, а из открытого рта вылетали глухие звуки. – Не только трактор, аэроплан войдёт.

Все эти зазоры-диффузоры легко запоминались и просились на язык, лишь только преподаватель задавал вопрос.

Нашлись покупатели на Егоркину душу. Хоть рабфаковцы считались вольными слушателями и освобождены были от обязательной отработки по распределению, его вместе с несколькими «дневниками» зачислили в Рождественский отряд Петровской МТС.

Да он и не расстроился, хотя Масленников подбивал на бунт. От Рождественки до дома рукой подать, да и отряд-то сформирован лишь на посевную.

Только когда получил диплом, понял, как сильно наскучался по матери, родным. Шутка ли, с осени дома не был. Засобирался. Отложил в сторону подаренную Масленниковым «хромку»:

- Потом привезёте – налегке пойду.