Клуб любителей исторической прозы

Ильин день

- Первый готов! – радостно приветствовал вышедших на крыльцо Илюха. – Александра! Утри слёзы полотенцем, пойдём со мной на «кадриль».

Наталья Тимофеевна покосилась на них и продолжала внимать подсевшим к ней старухам.

- … гостей принять, напотчевать, стол накрыть золотым и красным вином. Нет не простое это дело – свадьбу играть.

И отвечая этим сетованиям, гости ели, пили, много и шумно говорили, пели и плясали, вздымая пыль в вечернее небо.

Фёдор вышел в круг с наполненным стаканом.

- Ну, мужики, изрядно выпили? Пора и удаль показать. Давай, жарь плясовую! – кивнул он гармонисту, и пошёл выделывать кренделя ногами, а потом и вприсядку, не расплескав ни капли.

- Вот, чёрт седой! – восхищённо выдохнули из толпы.

- Мужик! - как-то невесело подтвердил Илюха. – Не берёт его, гада, хмель.

И сам пошёл дробить ногами землю. Фёдор вьюном крутанулся на носке, вытянув ногу, потеснил толпу. С бесшабашным куражом крикнул:

- Данила, кого на мыло!?

- Фёдор, добром прошу, не балуй! – взмолился Илья, вытирая запотевший лоб.

- Боишься? – хохотал Агарков. – Тогда, как сговорились, скидай портки, суй перо в зад и лезь на ворота петухом кукарекать.

- Ну, уж нет! Обманом, да перепляшу.

Егорка потянулся за стаканом - не хотелось от брата отставать и вместе умыть этого хвастливого Илью, но бдительная Матрёна вовремя его перехватила. Взяла за руки, пританцовывая,  провела краем круга, усадила на лавку, поменяла стаканчик самогона в его руке на кружку ягодного квасу, чмокнула в лоб, обняла за плечи, рядом присела и зорко оглядывала веселящихся. С Матрёной бедром к бедру он готов был сидеть весь вечер и даже больше. Знала бы она, что он осень торопит и повестку в армию только ради её поцелуя на проводах.

Рядом бухнулся задом Илья, отдуваясь, крупная похмельная дрожь била его. От подскочившей жены отмахнулся, как от мухи:

- Гад Федяка виноват – умял.

- Так и не лез бы на рожон.

- Что-о? – Илья аж задохнулся от возмущения. – Ты это к-кому, баба!

Хотел ударить жену кулаком в лицо, но промахнулся и потерял равновесие. Федосья, рискуя всё же получить зуботычину, поддержала его. Илья завертел головой, будто ища другого, кому могла перечить его жена, и вдруг упёрся взглядом в Егорку.

- Ты чего хайло раззявил?

 Вихрем взметнулась в Егоркиной голове ярость. Он развернулся к зятю, сжимая кулаки. Но Матрёна удержала его, прижала голову к упругой груди, потащила на освободившийся круг. Пропела, приплясывая перед ним, с глухим хохлацким «г»:

- Насыпана горка ни шатко, ни валко

  Никого не жалко, а этого жалко.

  А кого не жалко, тому она горка

  А кому не горка, за тем и Егорка!

И Егорка, отдав снохе свои руки, потянулся за ней в круг, забыв, что не умеет танцевать, кружил её в кадрили, и всё у него получалось легко и уверенно.

Ай да свадьба!

Совсем стемнело. Проводили новобрачных на покой и начали убирать со столов.