Клуб любителей исторической прозы

Экипаж машины боевой

 Экипаж машины боевой

Три танкиста, три веселых друга…

- Командир, вода поступает, - голос Сычёва был хриплым и дрожал.

- Не промокнешь! – рявкнул Рыков.

Он тоже, только казался твёрдым – в душе паниковал.

Не надо бы так с экипажем, подумал Егор - в одной банке законсервированы.

- Сожгут, как пить дать сожгут самураи, - вслух подумал Сычёв.

Лейтенант промолчал.

Агарков влез с советом:

- Петька прав - на броню бы надо, командир.

- Сиди, смотри вперёд.

- Дак ни чё уже не видно.

- Тогда слушай.

Агарков стянул с головы шлем.

Подступающая ночь полнилась звуками боя – взрывы, очереди.

Чёрт с ним, подумал Егор, авось, пронесёт. Может, не до нас будет самураям – не все же танки увязли. Да и не одна их бригада в атаке – сомнут узкоглазых.

Уселся поудобнее. Неприязненно подумал о лейтенанте – перед самым штурмом припёрся, времени не осталось познакомиться. Что за человек – может трус, может герой? Сунешься в люк, а он шмальнёт в спину, скажет – дезертир. Вполне может – вон как нервничает. А на броню бы надо выбраться – всё надёжнее. Подкрадутся самураи, подожгут, и – прощай, мама дорогая!

  - Сидим, глухие и слепые…. – ворчал Сычёв.

Действительно, в тридцатьчетвёрках, пришедших с запада, рации есть и ещё один  член экипажа – стрелок-радист. Шмаляет себе из пулемёта да тараторит: «База, база, я одуванчик….»

- Может, за подмогой слетать? – предложил Сычёв.

- Заткнись, - посоветовал Рыков.

Не верит, подумал Агарков. Где его так пуганули? Вроде молодой. Танк, конечно, знает, и стрелять умеет, а вот воевать не умеет. Нервный он для войны, шибко нервный.

- Давно с училища, командир?

- Тише! Всем трёп прекратить – слушать.

Поспать что ли, подумал Егор. Самое время: заснул, проснулся – в раю. А может, в аду….

Мысли потекли неспешные, дремотные, будто старческие.

Восемь лет назад призвали его в армию и увезли на самый Дальний Восток. На берегу Ханки – озеро такое – в посёлке Камень-Рыболов квартировала дивизия. То, что будет танкистом, механиком-водителем, Егор Агарков знал давно. Ещё в Троицке на курсах механизаторов обращался к курсантам один преподаватель не иначе, как:

 - Ну, что, товарищи танкисты, перейдём к матчасти….

Хорошо служил. На виду был у начальства.

Война с финнами грянула, Егор рапорт на стол – хочу, мол, так-их-растак, белофиннов образумить. Не пустили.

Фашисты нагрянули. Дивизия тогда зашевелилась. К отправке на фронт готовилась.

Два полка из трёх уехали. В аккурат под Москву поспели – задали немчуре перцу.

Писали товарищи с запада – видели в смотровые щели, как фрицы драпают. Ничего в них особенного нет - бить можно. Погибло, правда, немало бывших друзей - на то и война.

Тогда Егор ещё один рапорт – хочу на фронт.