Клуб любителей исторической прозы

Упала скворечня

- Недаром я порой бываю суров с вашими благородиями - слишком много вы о себе мните. Лежите тут, как на курорте – одно купе на двоих. А солдатня – дружка на дружке, сверху донизу, вдоль и поперёк. Вы на фронте за их спины прятались и сейчас себе привилегий требуете. Советую не испытывать моего терпения. Запомни, мне лично наплевать на твои погоны. Ты такой же попугай, как и вся ваша братия, - сказал он медленно и внятно, только что не по слогам.

Он навис над лежащим Лукой, близко-близко было его лицо, изрытое чёрными оспинами, изо рта шёл неприятный запах.

- Ты, крыса, за всё ответишь, - сказал Лукьянов, из последних сил сдерживая себя.

- Ну и рожа, чёрт побери, ну и рожа, - медработник криво усмехнулся. – Взглянешь на такую – повеситься захочешь.

Лука поморщился, как от зубной боли, откинулся на подушку, закрыл глаза, потом открыл и молча уставился в потолок.

- Затих? – медработник вернулся к досмотру чужих вещей.

Последовала тягостная, хотя и короткая пауза.

- Что это? – санитар сунул Луке под нос смоляного китайского божка.

Лукьянов молчал, не желая общаться с наглецом.

Похоже, санитар привык добиваться своего, не миндальничая, то есть буквально кулаками. И в самом деле, не успел Лука увернуться (хотя – в его-то положении!), как медработник заехал ему кулаком прямо в зубы, которые жалобно и протестующее клацнули. Потом схватил за ворот и дёрнул вверх, разбудив боль во всём теле. Для такого коротышки он оказался невероятно силён.

Лука увидел прямо перед собой налитые ненавистью глаза:

- Слушай ты, недостреленный, вбей в свою продырявленную башку - здесь я хозяин, я. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Если вздумаешь упрямиться, я научу тебя по-свойски хорошим манерам.

Он пихнул Луку на подушку, кипя от ярости.

Младший лейтенант потрогал языком зубы – один шатался. Этот кривоногий медработник бьёт, как боксёр-профессионал. Лука подтянул край простыни к разбитой губе.

Санитар присел на столик, вытянув короткие ножки:

- Ну? Молчишь? Думаешь, я тебя не расколю?

Петя Романчук, до сих пор молчавший, подал голос:

- Марк, кончай - человек после контузии. Бери, что хочешь, разве возражаем.

Санитар недоумённо и брезгливо взглянул на него, как на грязного, шелудивого пса. В руке, опиравшейся на полку, он держал злополучного божка. Глядя на Петра, он разжал пальцы, и золотой болван всей своей тяжестью угодил Лукьянову в лицо. Тот дернулся, но увернуться не сумел и застонал.

- Не трожь его! – крикнул Петя и тут же согнулся от удара по печени.

Лука здоровой рукой схватил санитара за ремень, а тот обеими - его за горло. Лукьянов, что было сил, ударил кулаком в живот противнику и услыхал его сдавленный стон. Руки, душившие его, разжались. Лука ударил ещё раз, и санитар упал на колени. Потеряв дыхание, он ловил воздух широко раскрытым ртом, как выброшенная на берег рыба. Теперь он был беззащитен. Кулак Лукьянова обрушился на его голову с такой силой, что кожа на костяшках у Луки лопнула, а Марка отбросило к Пете, от которого он получил ещё один мощный удар ногой в лицо.

Санитар упал и некоторое время лежал неподвижным, а потом пополз к двери купе, ломая ногти, цепляясь неведомо за что. Петя двумя, а Лука одной здоровой топтали его ногами, но Марк дополз, открыл дверь и истерически закричал. Несколько ходячих раненых офицеров, куривших в коридоре, кинулись его поднимать.

Драка утихла сама собой.

Марка подняли, но ушёл он сам, прикрывая разбитое лицо.

В купе к драчунам набилось с десяток офицеров. По общему мнению, молодые лейтенанты совершили глупость.