Клуб любителей исторической прозы

Упала скворечня

Поезд мчался на запад. Светлеющее небо затянули облака. Только там, думал Лука, рядом с близкими и родными ждут его мир и покой…

Золотого болвана он продал много позже после войны. Осторожно, не торопясь, собирал информацию о скупщиках и цене. Когда, наконец, получил деньги, с гордостью считал себя подпольным миллионером.

Но прошли годы, сквозь пальцы просочились денежки - теперь и не вспомнить, на что потратил. А вот такое из памяти не вытравишь…

Узбекский Самарканд понравился Луке ещё меньше, чем китайский Мудадзян. Всё казалось чужим в этом городе – и дома, и мечети с высокими минаретами, и люди в длинных грязных халатах, и небо над головой. Здесь оно было белое, чуть затемнённое тучами у горизонта. А может, то были далёкие горы…

Позавтракав и покурив, раненые лежали в кроватях, ожидая обхода.За окном, за больничным забором маршировали не в ногу ополченцы трудармии, а чей то голос надрывался:

- Левой! Левой!

По-узбекски сидя на кровати, лейтенант Скворцов рассказывал о вчерашней самоволке в кино.

Опоздал. Захожу – темно. Постоял, пригляделся, вижу, девушка одна сидит. Стрижена коротко, как студентка. Я к ней.

- Не помешаю? – говорю.

Поворачивает головку свою – мать чесная! Ну и рожа! Но отступать поздно.

- Вообще-то зал полупустой, - говорит. – Но, если не на колени, то садитесь.

Шутит. С такой-то рожей лучше дома сидеть. Ладно. Сидим, молчим, смотрим. Я ей руку на коленку – шасть. Она поворачивает ко мне своё лошадиное мурло:

- А по физии?

Нет, честное слово, лучшее оружие для девичьего целомудрия – вот такая рожа. Мне интересно стало, что дальше будет, да и в зале одиноких женщин больше не было.

- По физии нельзя, - говорю. – Я раненый из госпиталя – со мной надо осторожно, то есть, деликатно.

- Понятно – контуженый.

А язычок-то у неё ничего – отбрить может. Мне такие нравятся. Сидим, молчим, смотрим, моя рука на её коленке. Коленка так себе – костлявая, встречал я и лучше. Но, сами понимаете, коленка – это не главное, интереснее то, что повыше.

Кино кончилось.

Я:

- Провожу?

Она:

- Если не боитесь.

Я:

- У меня в тумбочке медаль «За отвагу»

Она:

- Надо было прихватить… тумбочку.

Нет, честное слово, интересная бабца. Ах, если бы не рожа!

Зашли в какие-то закоулки. Шпана местная кучкуется – аборигены косорылые. Скучают. Нас увидели – смешки пошли. Тут у меня план созрел. Думаю, если выпить, то и спутница может понравиться. Я к шпане:

- Что, крысы узкоглазые, над русским офицером глумиться?

Они молчат. Она за руку тянет:

- Не связывайся: ты уйдёшь, мне – здесь жить.

Зашли в подъезд, я тюльку погнал:

- Чёрт! Зря я так со шпаной - сейчас дождутся и прикончат одного.