Клуб любителей исторической прозы

Упала скворечня

Адам, всё слышавший, энергично тёр стакан за стойкой и на Чинарика даже не взглянул.

Чинарик поднялся и поплёлся вслед за незнакомцем.

Лишь только за ними закрылась дверь, поредевшая компания мигом подхватилась с места и устремилась вслед. Адам, проводив их взглядом, покачал головой.

Минут десять спустя, если б кто-нибудь заглянул в скверик напротив Адамова заведения, то увидел такую картину. Двое лежали в траве, а трое стояли кучкой и торопливо делили деньги из чужого бумажника.

- Ты поровну дели, - шипел Кондрат.

- Нет, Миша, по-честному, - Дымоход держал в руках бумажник, извлекал купюры и рассовывал в протянутые ладони, не забывая свой карман. – Твоё участие какое? Свидетель ты, лишний… Лучше тебя совсем убрать.

- Припомню я тебе эти слова, - злился Кондрат, но протянутую ладонь не убирал, а быстро и ловко схватывал с неё банкноты другой рукой. – Впрочем, парень если настучит, сам прибежишь…

Делёж закончился. Дымоход взглянул на неподвижного Гарика:

- Слышь, Сашок, добить бы надо - к чему лишние проблемы.

- Сам мочи, - огрызнулся верзила.

- Корсак не простит мочилова, - буркнул Кондрат и пошёл прочь, остановился, оглянулся. – Весь город на уши поставит, а найдёт весельчаков.

- Ладно, - махнул рукой Дымоход, - пошли отсюда. Кильку эту прихвати.

Мустафа легко перекинул через плечо недвижимое тело Чинарика, и троица удалилась.

Адам, провожая последних посетителей, не стал закрывать дверь, а распахнул её, чтобы проветрить помещение. Подождав, пока звук шагов растворится в темноте, осторожный еврей окинул взглядом улицу и просеменил в сквер.

Вернулся он с Гариком, опиравшимся на его плечо, уже пришедшим в себя, но всё ещё слабым, чтобы двигаться самостоятельно.

- Соня, ласточка моя, - крикнул Адам, усадив Гарика на стул, – помоги - человека надо перевязать.

Короткие волосы Гарика поблёскивали от крови, и её потёки алели на щеке и шее.

- Надо бы в травмпункт, - Соня осторожными движениями смыла кровь и перебинтовала парня. – С головой шутки плохи.

- Врачи в ментовку позвонят, - сказал Адам и заглянул парню в лицо. – А нам с органами альянс заказан?

- Чёрт! – выругался Гарик. – Как же я подставился!

- Такой народ – сторонится надо, - сказала Соня и поставила перед парнем рюмку водки. – Выпей - обезболивающее.

Гарик даже не взглянул на водку, думая о своём, и тем понравился Адаму. Он присел рядом и возразил жене:

- Не сторонится, а наказывать, чтоб неповадно было.

- Щас! – возмутилась Соня. – Хватайте ружья и бегите догонять. И ты туда же, Илья Муромец.

Адам махнул рукой, поморщившись, с видом – на глупости не отвечаю, и Гарику:

- Тебе к «положенцу» надо, к «смотрящему» за городом - он и деньги вернёт, и бригаду эту, «восьмую», накажет. Тебя ведь из-за денег?

Гарик похлопал себя по карману, из которого прежде доставал портмоне, а теперь пустому, и кивнул головой.

- Я тебе телефончик дам, - суетился  еврей. – Николай Аркадьевич беспредел не одобряет.

Он ушёл, вернулся с бумажкой, которую сунул Гарику в нагрудный карман:

- Будь осторожен в словах, говори только по делу и без эмоций - там пустословия не любят. За меня не бойся: спросят, откуда телефон – так и скажи: Адам из «Радуги» дал.