Клуб любителей исторической прозы

Последние короли Увелки

  Меня батюшка пужал, а я не боялася,

  Меня миленький прижал, а я рассмеялася.

Девчонки звонкими смешками поддержали её. Парни стояли сурово, плечом к плечу, прикидывая шансы возможного побоища. Пришлые не обиделись.

- Эй, коза, ну-ка, поди сюда. Поймаю – задницу надеру.

- Валите отсюда, - откликнулась девица. – Кто вас звал?

- А мы не звамши…. Слышь, лысый, - это уже к подошедшему Кылосову. – Чё твой клуб только для избранных?

- Мы пьяных не пускаем, - сказал Иван Степанович нетвёрдым голосом.

- А кто пьян? Кто пьян? Ты, мужик, ещё и не видел пьяных.

- У нас молодёжные вечера…

- А мы чё, старые? Это тебе, мужик, пора баиньки. Вообщем, так - либо мы заходим по-хорошему, либо, как получится.

- Я сейчас милицию вызову.

- А без милиции никак? Вот и видно, что ты не мужик, а баба лысая. Хочешь, спор решим один на один. Выбирай любого….

- Я не гладиатор с вами драться.

- Оно и видно. А вы, петушки, не хотите ли размяться, что за девок спрятались?

Султан Гулиев, протиснувшись сквозь толпу, сбежал вниз по ступенькам:

- Я могу попробовать.

Невысокий, жилистый, спортивный он хорошо смотрелся рядом с вихлявыми пришельцами. Возможно, его твёрдый взгляд и уверенный голос немного поколебали самого разговорчивого из калымщиков. Он оглянулся на молчаливого здоровяка:

- Может попробуешь, Стёпа - у тебя удар послабже.

- Не-а. Я за так не дерусь. Ставь пузырь.

- Я поставлю. За тебя поставлю, если этот малёк тебе накостыляет…

- Мне таких с десяток надо. Что, лысый, ставишь бутылку, если я этого татарчонка умою?

- Уходите немедленно, не то я пошёл звонить в милицию – заберут вас прямо из вагончика: бежать-то некуда.

- А кто сказал, что мы побежим? Теперь тем более… Стёпа, бери этого бабайчика подмышку вместо билета. Ты, лысый зря ерепенишься: ну, шары покатаем, ну, пивка возьмём в буфете – не нужны нам ваши танцы и вся эта сопливая молодёжь. Никого не тронем.

Верзила Степан подошёл к Султану вплотную, но, заглянув ему в глаза, брать подмышку не решился. Вместо этого он сдёрнул с головы Гулиева кепку, бросил в грязь под ноги и с удовольствием придавил носком сапога, будто окурок.

- Господи! – прошептал одними губами Кылосов, зная, что драки теперь не избежать.

Два года назад в городок приехал известный в прошлом всей стране спортсмен и для мальчишек открыл в клубном спортзале секцию бокса. Султан Гулиев был его лучшим учеником. Не раз опытный тренер говаривал:

- Поверьте моему слову, этот парень будет олимпийским чемпионом - у него природные задатки.

Султан взглянул на свою кепку, потом на верзилу, у которого шрам на скуле от улыбки преобразился в глубокую рытвину, потом на его соломенную шляпу, сбитую на самый затылок. Отказавшись от мысли дотянуться до неё, прочистил носоглотку и всем, что сумел собрать на язык, плюнул калымщику в лицо. В следующее мгновение, нырнув под яростный кулак, ударил верзилу дважды – в солнечное сплетение и шрам на скуле.

Степан, согнувшись и уронив руки, слепо пошёл вперёд, уменьшаясь в росте, пока совсем не распластался на сыром асфальте. В кругу калымщиков ахнули:

- Стёпа, держись!