Клуб любителей исторической прозы

Последние короли Увелки

- Следующая остановка – станция Еманжелинск.

Будто по команде в разных концах вагона поднялись со своих мест десятка два парней.

- Граждане пассажиры, приобретаем билетики.

Началась придуманная Прокопом оплата проезда.

Баланда преобразился:

- Ну, что, голубчики, слыхали? Девушек я без денег обилечу, а с вас, орёлики, по рублику. 

- Ты что, контролёр или кассир? – спросил Султан. – Покажи удостоверение.

- А вот оно, - Баланда встал на ноги и сунул Гулиеву кулак под нос.

- Ну, тогда у меня проездной, - сказал, поднимаясь, Султан.

Он расстегнул куртку и предъявил значок на груди – «Кандидат в мастера спорта СССР».

- Дай сюда, - Баланда попытался сорвать значок.

- На! – хорошо поставленный апперкот опрокинул Валеру на спину. По инерции он ещё проехал немного по полу, собирая на свою куртку шелуху и окурки, и голова его скрылась под лавочкой.

Оцепенение в вагоне длилось несколько мгновений, потом его потряс дружный вопль негодования и топот множества ног. Девчонки, попавшие в эпицентр событий, своими визгами подняли общий шумовой фон на запредельную высоту.

Встав спиной к спине в проходе электрички, Султан и Вова Евдокимов отбивались от нападавших с двух сторон увельских ребят. Причём, Гулиев делал это довольно профессионально - умело защищался от бестолково напирающей толпы, уклонялся от беспорядочно метающихся кулаков, а сам бил редко и прицельно, и после каждого его удара, противников становилось на одного меньше.

Его соратник, что говорится, «держал удар» - не защищался и не уворачивался, и в первые же минуты потасовки его лицо превратилось в одну кровоточащую рану. Но он тоже не махал руками, а поймав одной рукой ближайшего противника, бил его другой до полной отключки. Силёнка у парня была, и порой, после его удачного удара, проход, усеянный кучей барахтающихся тел, освобождался до самых дверей.

В какой-то момент этот проход заполнился новой группой парней, хлынувших из тамбура – то еманжелинцы ворвались через оставленные без присмотра двери. Крики в вагоне достигли своего предела, девчонки визжали без устали - извечные враги увельчан, ворвавшись в секцию, лупили всех подряд, загоняя несопротивляющихся под лавки. Две волны нападавших хлынули от обеих дверей и чуть было не сомкнулись в центре вагона. Но не сомкнулись. На пути осталась прежняя преграда.

Султан возможно, а Евдокимов точно и не заметили смены противников. Используя прежнюю тактику, они выстояли под новым напором, сбили энтузиазм нападавших и постепенно, шаг за шагом, начали их теснить от центра к дверям.

Увельские ребята, опомнившись от неожиданного удара в спину, размётанные с прохода, прыгали теперь через спинки сидений, забирались в тыл извечным врагам своим, били и теснили их прочь. Пример двух пластовчан, удесятерял силы, и вскоре вагон был очищен.

Не повезло попавшим в плен - над ними измывались до самого Челябинска. Но на то и война. Как говорится, кто с кулаками к нам придёт – без тапочек уйдёт.

Отношение к двум строптивым пластовчанам изменилось на противоположное. Сам Васька Прокоп протянул руку примирения Гулиеву, а когда Султан проигнорировал её, ловко нашёлся.

- Здорово! – заявил он, оттопырив большой палец.

Баланда приласкал свежий рубец на скуле:

- Как ты меня…

Но Султану было не до знакомств и поздравлений - Вова Евдокимов никак не мог унять потоки крови из носа. Порвав Гулин носовой платок, он заткнул другу ноздри:

- Дыши ртом.