Клуб любителей исторической прозы

Последние короли Увелки

Увидев своих практикантов, руководитель группы хлопнул себя по тощим ляжкам - когда успели? Но, приглядевшись к столам и не обнаружив готового для него комплексного обеда на разносе, покачал головой и стал в конец очереди.

Ева, кроша ложкой котлету, манерно пропел:

  Граждане, я родом из Баку

  Дайте ж попитаться мастаку.

  Гена, хрен, куда ты прёшься?

  Что ж ты дома не нажрёшься?

В капелле недружно хихикнули - Гену уважали, а больше жалели за доброту и непрактичность.

Пообедав, ребята по одному и группами покидали помещение, а Гена по-прежнему сутулился в хвосте очереди - все вновь входящие обнаруживали знакомых и тут же к ним пристраивались. У крыльца столовой закурили, поджидая всех отставших.

- Зря ты так с мастаком, - поморщился долговязый Вовка Фирсов.

- А ну его, - отмахнулся Ева. – Для меня мастак не личность, а должность, и кем бы он ни был – Геной или поленой – один чёрт угнетатель. И пусть себе торчит…

Фирс глубоко вздохнул, покачал головой и, передав кому-то недокуренную сигарету, вернулся в столовую.

Ну, не умел он так ловко, как Евдокимов, обращаться с толпой и девушками по ту сторону амбразуры – не дано было. И не задумываясь о последствиях, просто подошёл и, упёршись рукой в грудь впередистоящему, потеснил всю очередь:

- Ген, иди сюда.

Очередь заволновалась:

- Это что за клоун? Вы приборзели, петушки. А ну, свали…

Несколько человек, покинув свои места в очереди, окружили Фирса. А тот понял, что провалил задуманное бездарно и томился этим – и Гене не помог, и в конфликт вляпался. Скромный мастак теперь ни за что не полезет поперёк толпы. Эх, надо было взять разнос, а потом его кликать. Ну, не дал Бог ума, зато силёнкой не обидел. Фирс оглядел с высоты своего роста окруживших его рабочих.

- Ну, что, пролетарии, торец чешется? Пойдём поскребу.

- Нет, ну, совсем эти челябинцы обнаглели. Всыпьте ему, ребята, по первое число, - увещевали из очереди пятерых добровольцев, вызвавшихся проводить Фирса до дверей и дальше.

Капеллы перед входом не было. Злясь на себя за провал у амбразуры, Володька подумал, к чему лишние разговоры – сгрёб за шиворот двух ближайших работяг, стукнул лбами и швырнул в разные стороны. Те послушно полетели на землю.

Острая боль в руке выше локтя заставила Фирса вздрогнуть. Обернувшись, перед лицом увидел рассекающую воздух сверкающую сталь. Шлепок по уху могучей пятерни прозвучал, как выстрел. Нападавший обронил своё оружие и кувыркнулся в пыль.

Именно, кувыркнулся, потому что в следующее мгновение был уже на ногах и, пока Фирс сгибал свои сто девяносто два сантиметра к отточенному лезвию, успел его дважды пнуть по ноге, а потом обратиться в бегство. Ещё раньше сбежали с поля боя те двое, что ещё не пострадали в потасовке.

Подняв холодное оружие, Володька устремился вдогонку за обидчиком, не замечая, как пузырится располосованный рукав пиджака, и брызжет кровь во все стороны.

8

После двухчасового безрезультатного обыска, простукивания стен и прощупывания миноискателем половиц, часть криминалистов уехали, а двое остались и пригласили ребят вместе с мастером в комнату.

- Где нож, Фирсов?