Клуб любителей исторической прозы

Последние короли Увелки

- Вот это здорово! – вклинился Ева. – Мальчики отдайте нож и пожалуёте на скамью подсудимых. Нет ножа – позвольте вам выйти вон. Товарищ капитан, за дураков нас держите?

- Отнюдь. За разумных парней. Ведь сейчас вы стоите на перепутье - куда пойти, кем стать? Сдадите нож, получите судимость и условный срок – задумаетесь: так ли  жизнь правим? А уклонитесь сейчас от ответственности, сойдёт малое дело с рук, за большее без опаски примитесь. Банальная воровская философия: мол, жизнь – сплошной фарт, а вы её счастливчики. Кажется вам, что оседлали вы судьбу, а не думаете о том, что, возможно, это она взяла вас в оборот и тащит от решётки до решётки сквозь позор к скорой смерти….

Капитан перевёл дыхание, любуясь произведённым впечатлением. Ева и Фирс приуныли, Попич всё оглядывался на лейтенанта, примостившегося за его спиной, будто ожидая от него какого-то подвоха или неожиданного нападения. Гена, открыв рот, распахнув глаза, забыв обо всём на свете, внимал милиционеру, как вещателю своей собственной судьбы.

- Вся ваша короткая биография, - продолжил капитан после паузы, - это бесконечные петушиные бои за лидерство. Доказать себе и окружающим, что вы – исключительная личность, которой сам чёрт за брата. Ну, и перед кем, с позволения сказать, эта личность герой? Перед своими дружками. Потому что обществу претят такие герои, оно их запирают далеко и надолго. Хочешь настоящей славы? Ищи её на футбольном поле, на ринге, у станка. Конечно, там нож в ход не пустишь - надо напрягать те силы, что Бог дал, да ещё голову и нервы. Проще пырнуть соперника ножом и ходить гоголем, пока не посадили…

- Вот перед кем ты теперь герой? – перебил сам себя капитан, повернувшись к Фирсу. – Перед своими дружками? Если они настоящие друзья, они уважают тебя и без ложного геройства. Перед государством? Для государства ты преступник, ловко заметающий следы. Знаешь что, Фирсов, отдай мне нож и уезжай в свой Челябинск - задерживать не буду. С руководителями практики, я думаю, договорюсь. Заканчивай  ПТУ, сходи в армию, поступи на работу. А когда женишься и станешь отцом, приезжай ко мне – вот тогда мы с тобой оценим вместе: дело я сейчас говорю или так, служебную болтовню осуществляю.

Оперативник замолчал и долго безмолвствовал, вытягивая из Фирса ответ на своё предложение. Виновник его внимания растерянно оглядел присутствующих:

- Не было ножа, товарищ капитан. Лопни мои глаза – не было ножа. Бритва и та не моя.

Оперативники переглянулись, и, кажется, лейтенант усмехнулся - выкусил?

- Я думал, ты проще, - сказал капитан, поднимаясь. – А ты, оказывается, конченый продукт преступного мира.

Фирс угрюмо пожал плечами - думай, что хочешь, Фома Неверующий.

В дверь постучали.

- Кто? – спросил капитан.

- Милиция, - последовали лаконичный ответ и топот удирающих ног.

- Шалят, - усмехнулся лейтенант.

- Среда, - осудил капитан и Фирсу. – Ты можешь пожалеть о своём запирательстве ещё до конца практики - подрежут тебя в тёмном переулке, как пить дать.

- Но... – Гена подхватился со своего места.

- Такая участь грозит любому из ваших пацанов, - повернулся к нему капитан. – Зло не наказано и может породить другое зло. А в результате: мне лишние хлопоты и испорченная отчётность, вам – кровь, и дай Бог, малая.