Клуб любителей исторической прозы

Последние короли Увелки

Корсак вздохнул и поковырял прозрачным ногтём пятнышко на клеёнке.

- Заблуждение. Нельзя игнорировать законы развития общества, как и законы природы. Движение вас раздавит.

- Тебе что за печаль, пророк?

- Я свою миссию выполняю. С вами ли, с Максом порядок в городе наведу. Новый порядок. И если для этого придётся бросить под дорожный каток ваши косточки, то хрустнут, как сухой камыш.

Попич поднялся, подошёл, наклонился к самому лицу Корсака, сунул руки в карманы от греха.

- А ты смелый, дедок. Тело цыплячье, а душа ястреба. Только душонку эту из тебя щелчком можно выбить.

- Смотри сюда, плесень лагерная, - Фирсов выбрал со стола крупное зелёное яблоко, кинул Евдокимову. – Андреич, изобрази.

Ева будто без труда сжал ладонь, и громко хрустнул в ней расколовшийся фрукт.

- Я в авторитете у таких людей…, - скрипнул зубами Корсак.

- И тебе, конечно, место в шишкарях, - подсказал Попич.

- Не исключено, - согласился Николай Аркадьевич, успокаиваясь. – Значит, вы выбираете бузу? Что ж вольному воля, спасённому – рай. Движение…

- Движение, Движение, сволгибрёвна! - перебил Ева. - Где оно, твоё движение? Покажи, дай пощупать. Приехал и сразу в дамки метит. А если я тебе сейчас в жопу пинка дам, откроешь носом калитку?

- Не надо в жопу, - Николай Аркадьевич резко поднялся. – Я калитку руками открою. Словом, пойду я. Вы тут ешьте, пейте. Миша, угощай.

Корсак вышел из беседки, у калитки обернулся:

- Вы сами выбрали свою судьбу. Совсем скоро за ваши никчемные жизни я и гроша ломаного не дам.

- Нет, он всё-таки наскрёб на свой хребёт. Ну, поганый дед, щас догоню, - Попич затопал ногами, имитируя бег и погоню. – Не догоню, Кондрашка, тебе всыплю.

- А я что? – засуетился хозяин. – Вот пейте, угощайтесь.

- Ты, вошь лагерная, кого к нам подгоняешь?

- А что, братцы, - подхватил Ева не откупоренную бутылку коньяка, - не пропить ли нам только что отвергнутую безбедную старость дорогим напитком? Глупцы ищут мудрость в вине, а мудрецы находят истину.

- А могли бы каждый день, - прицокнул языком Попич, ловя через рюмку солнечный луч. – Твоё здоровье, Владимир Андреевич.

- И твоё, Владимир Васильевич.

- И твоё, Владимир Константинович.

- Кондрашка, тащи гитару, будем песни грустные петь.

Чуть позже потомки Флинта распевали хором:

И в бою, и в радости, и в горе только чуточку прищурь глаза…

17

Южноуральск и Увелка по сути один мегаполис - там, где значилась граница города, начинался рабочий посёлок. Рейсовый автобус курсировал с пятнадцатиминутным интервалом. Многие увельчане работали на южноуральских заводах, и наоборот, немало горожан трудились в учреждениях посёлка.

Снискавшие славу королей Увелки в бурные годы своей юности Владимир Константинович Фирсов и Владимир Васильевич Попов жили в Южноуральске, а Владимир Андреевич Евдокимов, женившись первым, получил квартиру в Увелке, да там и застрял под градом бесконечных упрёков супруги, завидовавшей прописке его более удачливых друзей. Работали они в одной строительно-монтажной конторе и, по большому счёту, были вполне довольны своей судьбой, уезжая в командировки ровно настолько, чтобы по возвращении видеть в глазах домочадцев неподдельную радость встречи.