Клуб любителей исторической прозы

Ночь, кладбище, кошмары

- Нет, Виктор, здесь действительно кто-то был. Минутой раньше ты столкнулся бы с ним лбами. Да нет, там старушка была вот такусенькая.…

Гордеев ни с кем не хочет делиться своей славой:

- Да я это, я, говорю…

- Может и ты, да вот пиджак твой импортный за версту светит.

- Да? – Виктор обескуражено посмотрел на его светлые полы, но тут же нашёлся. – А сейчас?

Он стянул пиджак, вывернул его на изнанку и накинул на плечи:

- Ну?

- Похож, - говорю. – Только морда фосфором светится.

Виктор голову наклонил вперёд цыганскими кудрями, руки за спину заложил – ворот пиджака вздыбился. Ну, точь-в-точь, как та фигура, даже горб на месте. Только великовата, конечно.

- Он! Он! – Люся запрыгала дошкольницей, в ладоши запрыгала, потом спохватилась. – А Людка где?

Тут и Карасёва подошла из темноты, схватила нас с Витькой за локти:

- Пойдёмте, пойдёмте отсюда поскорей!

Мы выбрались с кладбища и побрели домой, болтая ни о чём. Только Людка напряжённо молчала, к чему-то прислушиваясь и оглядываясь назад. У самого посёлка она вдруг разрыдалась:

- Хватит вам трепаться! Я там видела такое, такое….

Все мы принялись её утешать, расспрашивать. Она кое-как успокоилась и, наконец, поведала свои приключения.

- Пока Витька ходил вас пугать, я присела меж оградок, ну, чтоб не увидели. И кто-то прополз перед моим носом – плащ шуршал, покойником пахло. Я чуть не умерла со страху.

Вот тебе и на!

Теперь и мы с Люсей принялись убеждать, что видели кого-то в плаще, правда, не так близко, чтоб унюхать его запах. Витька один ни чему не верил и всё посмеивался. С тем и пришли на знакомую улицу.

Возле дома Карасёвых стоял военный «уазик». Бравый прапорщик при портупее и сапогах шагнул навстречу:

- Здорово, молодёжь! – и Люде, – слышь, позови сестру.

Людка прошла в дом, а прапор, пожав Витьке руку, протянул её и мне.

- Николай, - представился он. – А для знакомства у меня кое-что есть.

Нырнул в «уазик», вернулся с армейской фляжкой, потряс над гордеевским ухом:

- Нюхни, Витёк.

Тот свернул пробку, нюхнул, лизнул, поморщился:

- Спиртяга.

- Ага, - Николай вновь побывал в машине и вернулся с кавказским рогом в металлической окантовке с массивной цепью, - Подойдёт стопарь? Я его надраил, держи.

- Посуда увесистая, - вертя в руках рог, согласился Гордеев. – Хохлы о таких говорят: «Возьмешь в руки – маешь вещь».

Из дома вышла старшая Людкина сестра Татьяна.

- Опять ты здесь, - напустилась она на прапорщика. – Что у тебя за мания с пистолетом свататься? Ты в наряде? Вот и валяй отсюда, служи, пока из армии не выгнали.

- Пойду служить, - согласился прапор. – Прощайте, Татьяна Васильевна.

- Поезжай, Коленька, служи честно-причестно, а когда медаль получишь – приезжай.

- Я так и сделаю. Только вот с друзьями выпью на посошок.

Хлопнула дверь.

- А вот и я! – Людка выскочила с бутылкой вина. От пережитого страха не осталось и следа. – Забыл, народ? У меня ж сегодня день варенья!