Клуб любителей исторической прозы

Ночь, кладбище, кошмары

Шаги совсем уже близко. Замерли. Кто-то шёл, увидел разрытую могилу и остановился. Тогда я шевельнулась, показаться чтоб, но говорить ещё боюсь.

Человек увидел моё лицо и дёрнулся назад. Крик у него непроизвольный вырвался, дикий, гортанный, крик человека, которому перерезают горло. Проглотил он свой крик, поперхнулся.

Никакого ущерба я в нём не заметила. Видимо, просто испугался человек, потом опомнился, не захотел шуметь. Придвинулся чуть ближе. Мне его хорошо под луной видать. Глаза широко распахнуты, дышит ртом, зубы видны. Лицо молодое.

- Подождите, - тихо говорю. – Я не причиню вам зла, только вы меня не бойтесь.

Голос его долго не подавал признаков жизни, только шумное дыхание, потом прерывистый вздох, и, наконец:

- Ты из могилы? Чего тебе здесь надо?

- Плохо мне, помоги выбраться.

- А зачем же раскопалась?

Шутит или верит?

- Я случайно сюда упала. Выбраться не могу. Старенькая я.

Лицо его передёрнулось любопытством, но в глазах ещё присутствовал страх и настороженность. А у меня заныло в груди. Я больше не могла выносить эту загробную вонь.

- А пахнет-то от тебя… Фу! – голос его был ещё не твёрд, но в словах уже бравадой потянуло. -  Ты там одна или с костлявым другом?

- Вытащи, - говорю. – Не до шуток мне.

- Боюсь, мать, что физически не смогу это сделать, - он тронул свой затылок. – Шею, понимаешь, подвернул. Но тебя здесь не бросим. Друзья у меня поблизости – сейчас позову, и мигом вытащим.

- Ну, так зови скорей, - прошу. – Невтерпёж мне здесь сидеть.

Он чуть придвинулся, разглядывая меня.

- Ставлю десять против одного, что студент со страху в штаны наложит.

Чиркнул спичкой, поднёс огонёк к моему лицу.

Представляю, что он увидел. Вся перепачкана, руки до крови ободраны – ни дать, ни взять, вурдалак из могилы.

- Я тебе, бабушка, сейчас самого вежливого притащу.

Звук его быстрых шагов растаял в ночи.

И снова томительно потянулись минуты ожидания, но уже проклюнулась надежда на спасение. Скорей бы! Целую вечность сижу в этой вонючей яме. От дурного запаха кружится голова, чувство реальности притупляется, видения и голоса какие-то вновь подступили. И вдруг…

- Руки в гору, падла! И стой, где стоишь, если не хочешь лишней дырки, – голос будто над ухом выстрелил. Потом короткая, как блеск молнии, вспышка и гром настоящего выстрела.

Чьё-то тело сигает на меня из темноты. От удара я, наверное, потеряла сознание. Не знаю, надолго ли, но, когда пришла в себя, топот и крики слышны были где-то вдалеке. Что это было? Кто это был? Что за наваждение! Вспомнила – кто-то ко мне  в могилку свалился. Прислушалась – точно рядом кто-то есть: отчётливо слышу сиплое прерывистое дыхание.

- Парень, - спрашиваю, - ты живой? Где твои друзья?

В ответ – крик, исступлённый, дикий, можно сказать, на последней ноте бытия, и разом оборвался. Неслышно стало и дыхания, сколько я не вслушивалась.

Немножечко проползла по шаткой крышке гроба, пошарила рукой и нащупала чью-то ногу в штанах и сапоге. Человек полулежал, прислонившись спиной к стенке могилы, без признаков жизни.