Клуб любителей исторической прозы

Ночь, кладбище, кошмары

Богобоязненный старик Егор Иванович встал над поверженным и, как над покойником, стал читать молитву:

… - душу вечную, ничтоже сумящуюся…

Я подошёл сзади и положил руку на его плечо. Старик вздрогнул и отпрыгнул в сторону, испуганно глядя на меня.

В этот миг я забыл о Князе и вообразил себя владыкой свалки. Я вспомнил, как остался без работы, без квартиры, как скитался по чердакам и подвалам, как оброс бородой, исхудал, и в глазах навсегда прижились пришибленность и лихорадочный блеск. Как однажды чуть не попался на воровстве, и потом брёл на юг лесами, прячась от людей, и наконец добрался до этой свалки. До отвала наелся отбросов, расправил грудь, вздохнул с наслаждением зловонный воздух - здесь не было никого, здесь некого было бояться. Какая тишина, какое раздолье, и как приятно смотреть на горы хлама, таящие в себе несметные сокровища. Душа моя пела. Я открыл собственный Клондайк!

Накрапывал дождик. Я искал укрытие, когда наткнулся на бетонный колодец, будто лежащий на боку танк. Из люка высунулся опухший мужик и прохрипел:

- Место занято.

Я отпрянул испуганный, присел на корточки, с тоской ощутил плети ослабших рук:

- Простите.

С трудом ворочая обрюзгшим телом, толстяк высунулся дальше. Сдавленное, давно забытое участие проступило в его глазах сквозь накипь конъюнктивита:

- Жить негде?

- Негде, - кивнул я головой.

Толстяк подумал, шевеля растопыренными пальцами.

- Оставайся у меня, - сказал, глядя в сторону.

- Спасибо, - поблагодарил я и полез следом в люк колодца.

Мы сели на грязное, рваное одеяло.

- Здесь сплю, - сказал толстяк, махнул рукой на лаз. – Туда есть хожу. Вообщем, место хорошее, спокойное - ни ментов, ни людей. А здешние – старики да пацан чокнутый, лечиться ко мне ходят. Оставайся, живи, будешь хавчик мне таскать…

Из страны грёз меня вернуло в действительность появление Князя. Одним взглядом оценив ситуацию, он сразу же напустился на меня:

- Дешёвка ты, за три копейки нанятая! Я тебя куда послал? Дань собрать. Собрал? Смотри, день проходит, а я ещё ни разу не съездил по твоей татарской роже.

Потом набросился на стариков:

- Чего пялитесь? Ну-ка, вытряхивайте мешки. Татарин, как тебя зовут? Канифкой будешь. Собери барахло. Запомните, граждане бичи, воля ваша кончилась - на меня работать будете. С голоду не подохните, но и жиреть не дам. Таких, - он пнул лежащего Шамана, - в расход, на колбасу….

Юродивый взбесился и перестал что-либо соображать. Он схватил Князя за ногу, причём обвил её и руками, и ногами и завизжал:

- Гавно, подонок, трус! Если ты не уберёшься сейчас отсюда, я отгрызу тебе ногу.

Больше он ничего не успел сказать - Князь ударил его кулаком по голове, а когда мальчишка обмяк, поднял и бросил его на шалаш. Под телом хозяина лёгкое строение обрушилось, всклубив пыль.

- Послушай, Князь, - сказал я. – Ты калечишь своих подданных. Умные люди так не поступают.

- Князь? Это ты хорошо, Канифка, придумал. Отныне я ваш князь, и будь я тысячу раз проклят, если, имея такую свору бездельников, сам буду собирать стекляшки, - пришелец захлопал в ладоши. – Все по местам, за работу. Марш, марш! Арбайтен! Канифка проследи - потом доложишь.

- Дорогой…, – начал было Егор Иванович.

- Я тебе, падла, сейчас покажу дорогого, - взбеленился Князь. – Ты слышал, как ко мне следует обращаться - Ваша светлость. Ну-ка, повтори.