Клуб любителей исторической прозы

Убийство Стюры Гашиной

- Я журналист! – звонко ответил я.

Черты его смягчились.

- Ничего не пишешь? Я имею в виду книги….

- Увы, - вздохнул я, - только в мечтах.

- Есть цель в жизни?

- Как у всякого настоящего мужчины – переделать себя и мир под себя.

- Хорошая цель, - похвалил Николай.

Тане, зачарованной его страстным монологом, не терпелось вернуться к разговору о любви.

- Вот в книгах пишут: выше любви ничего нет, а я добавлю – только до свадьбы, а потом куда что деётся? Возлюбленную можно унижать, оскорблять, бить, а при случае и убить. С вас, мужиков, всё станется.

От её слов Николай напрягся. Напрягся до заметной бледности на тёмном лице. А потом вдруг ринулся через столик – лёг грудью на столешницу, разбросал руки и положил голову на щеку, как упавшая птица. Сквозь его льняные волосы лысина просачивалась к затылку.

- Рубите мне шею, - захрипел он судорожно. – Я не преступник, я – святотат. Меня судили за убийство друга, жены и поджёг родного дома. Есть ли для русского человека преступления более тяжкие?

Таня, возбуждённая драматизмом происходящего, глубоко дышала, её груди пытались выскочить из кофточки.

- Ты убил любимую женщину? Из ревности? И ты её до сих пор любишь? Даже мёртвую?

- Любовь к мёртвым самая сильная - она бесконечна. Им даже изменить нельзя, - Николай выпрямился.

- Рассказывай всё, - попросил я без всякого нажима, но не сомневаясь, что он и сам этого хочет.

- Расскажи, не ломай себе душу молчанием, - волновалась Таня. – Это, должно быть, жуткая история.

Николай покосился на неё и усмехнулся:

- Девке срок грозит девять месяцев, и то ломается.

И всё же после некоторого раздумья заговорил:

- Как вы уже догадались, когда-то я был не таким, как сейчас. Когда-то у меня была другая жизнь, и была в той жизни женщина. Какая же драма может обойтись без неё?  Это была жена, которая всегда рядом, красавица, на которую молишься, умница, которой восхищаешься. Настолько идеальна, что теперь кажется мне, образ её мелькнул где-то в дымке и пропал навсегда и в то же время растворился во всём мире, во всех женщинах. Улыбнётся кто-нибудь в проходящем автобусе – кажется, она - я бегу и не догоню никак. Чаще видится в полях. Хочется остановить, заговорить, прикоснуться к мокрому от росы платью. Но сколько не спеши за ней, всё она у горизонта. Когда-то я полагал, что любовь может быть важной только для женщин. Не думал, что так может захватить и не отпускать многие годы….

Он сбился и замолчал.

- И что – хвостом вильнула? А ты не простил? – Таня спрашивала и боялась банальной развязки истории с таким романтическим вступлением.

В его печальных глазах мелькнул страх – страх оказаться непонятым, страх обнажившего душу перед дураками. Он хлебнул пиво, демонстративно отвернулся от барменши и спросил меня:

- Сколько у вас времени?

- Готов общаться до утра.

- Вы, конечно, можете мне не поверить, - начал Николай. – Но всё случилось именно так….