Клуб любителей исторической прозы

Убийство Стюры Гашиной

Плотников согласно покачал головой - понимаю, мол.

Вбежал взволнованный милиционер:

- Взяли субчика. В Формачёво задержали - спал на маневровом локомотиве. Уже сюда машина вышла.

Следователь кивнул и вслед за оперативником вышел на крыльцо. Народу у двора не убывало.

- Всё, товарищи, расходитесь по домам, - предложил он. – А то мороз вон как на вас действует.

Никто не тронулся с места, а одна старуха проковыляла во двор.

- Хочу вам сообщить кой-чего.

Логинов предложил ей подняться в дом.

- Ну, и что вы слышали? – задал он вопрос, но не приготовил бумагу, не достал из кармана ручку, а просто сел напротив, оседлав стул, расслабился, будто в задушевном разговоре.

- Ничего я, милок, не слышала. Спала я, спала без задних ног - всегда так сплю. Даже и не знала, что здесь что-то случилось, пока вы не начали шуметь.

- Вы знаете, кто убил Анастасию Панарину?

- Точно знаю, - она посмотрела на следователя долгим пристально-изучающим взглядом. – А если скажу, что ты тогда сделаешь?

- Подошью в дело ваши показания.

Старуха с лёгкой грустью улыбнулась:

- Ты веришь в Бога? В чертей? В нечистую силу?

Логинов покачал головой, отрицая, спросил усталым голосом:

- Вам кого больше жалко - его или её?

Однако старуха молчала - она взвешивала в уме ответ на другой вопрос следователя.

Вновь заговорила после продолжительного молчания:

- Если ты ни во что не веришь, тебе трудно будет поверить и мне. Это домовой убил свою хозяйку, проломил ей голову топором. Не ищите его следов - их нет, ведь это дух, а не человек. Вижу – не веришь. А ведь парень ни при чём….

Сумасшедшая, подумал Логинов, а может, просто придуривает.

- Юркин! – кликнул он милиционера. – Проводи гражданочку домой.

Её лицо мгновенно сделалось непроницаемым, и на нём застыла маска добропорядочности.

Обиделась? А что же ты хотела?

Подошла машина к дому Панариных. В наручниках и в сопровождении милиционеров появился Николай. Держался он сковано, словно актёр, умирающий от страха, перед первым выходом на сцену, и всё вертел головой, отыскивая кого-то взглядом.

Пока следователь представлялся и заполнял официальную часть протокольного бланка, Панарин покорно смотрел на него, чуть кивая головою. Он напряжённо вслушивался, не сводя глаз с лица Логинова. А его собственное лицо, по мере того, как смысл предъявленного ему обвинения доходил до его понимания, буквально на глазах осунулось, а черты заострились. Недоумённый взгляд сменился выражением застывшего ледяного одиночества.

И вдруг самый нечеловеческий вопль, из тех, что когда-либо исторгала человеческая глотка, оглушил ошеломлённого следователя. Он вскочил. Оперативники повисли на широких плечах Николая. Он стоял между ними, тяжело дыша, с ужасом смотрел на Логинова, его била нервная дрожь:

- Где моя жена? Что с ней? Покажите мне жену!

- Ты, Панарин, не придуривай, - сурово сказал овладевший собой Логинов. – В морге твоя жена – где ей быть. Это ты, убив, оставил её во дворе, позорно бросившись в бега. Мужчина должен держать удар: натворил – отвечай. Сядь и отвечай на вопросы.

Панарин издал протяжный стон, а следователь сел за стол к своим бумагам.